Мастер врат
Шрифт:
Время.
И редчайший красный алмаз, символ сообщества, инструментом которого было время.
— Нет, — помотал я головой, усмехаясь. — Так ты, князь, дойдёшь до самых нелепых легенд. И станешь за ними гоняться.
Всему своё… время, да уж.
Но именно сейчас мне вспомнился огромный камень, что находился в центре устройства, уничтоженного мной.
Впрочем, драгоценности и минералы использовали не только как носители силы, как проводники тоже. Да даже как накопители, если уж на то было желание заказчика. Красиво, мол. Правда, для этого приходилось потрудиться,
Мог бы тот алмаз быть носителем, а время ещё одним аспектом?
— А мог ты подумать, что когда-нибудь окажешься здесь? — снова вслух спросил я у себя, останавливаясь у развилки.
Дальше мне нужно было свернуть с набережной, но мне хотелось полюбоваться каналом ещё немного. Я облокотился, чувствуя холодный металл ограды.
Пришвартованные мелкие судна бились бортами о стенки, скрипели снасти, а откуда-то очень издалека доносилась музыка. Центр города почти никогда не спал, но тут, совсем недалеко от сияющего и гуляющего района, было тихо и спокойно.
Тоже какая-то магия городов. Пройди сотню шагов от основного потока и будто в другом месте оказываешься. Всегда с удивлением замечал этот момент.
Последний раз заметил, когда пропал где-то в трущобах лондонского Ист-Энда. Шумный многолюдный порт вдруг превратился в лабиринт тихих улочек, жутко пахнущих. Отчаянно воняющих, если быть честным. Маг надежды исчез в ароматах отчаяния, забавно вышло.
Бурная громада Лондона тогда впечатлила меня, ничуть не меньше, чем колосс Константинополь. Теперь же они все казались мелкими, по сравнению с тем, что возвели на берегу капризного залива и на земле, весьма неприветливой и суровой к гостям.
Такая красота и здесь. Удивительно.
Всегда было интересно слушать, как другие говорят о своей родине, местах, откуда они родом. И неважно, что там — поющие каналы, величественные дворцы, горные перевалы, стрелы минаретов, крепости в песках.
Дом. Самое прекрасное место в мире.
— Слышал бы меня учитель, — вновь усмехнулся я, неохотно отталкиваясь от перил и отправляясь в путь.
Хотя и он тогда до чёртиков полюбил это место. Пусть никогда и не признавался, ворчал и клял холод, комаров и вообще всех, включая царя, но всё же встал на защиту и отдал жизнь без сожалений.
— Если бы ты видел, старый друг, — я обернулся и подмигнул черепичным крышам на той стороне реки. — Если бы ты видел, ты бы даже улыбнулся.
Представив, как вечно недовольный старик улыбается, я расхохотался. Уличный котяра, испуганный внезапным громким звуком, злобно зашипел и ринулся куда-то в подворотню. Там загремело и вскоре стихло.
— Прощу прощения, — поклонился я темноте арки.
Мне послышалось, что раздалось что-то вроде снисходительного мяуканья.
Дальнейшая дорога прошла без происшествий. Город спал, уже совсем холодный ветер гонял листья, а фонари стали ещё тусклее. Наступил самый тёмный и тихий час суток.
Хаамисун ждал меня у ворот.
Я бы ни за что не различил его в тенях, если бы не наша связь клятвой. Ну и моя интуиция, обострившаяся благодаря универсальному дару.
Ассасин
— Господин, — поклонился он.
— Всё в порядке, — я услышал в его обращении невысказанный вопрос.
Воин чуть расслабился и стал больше похожим на человека, а не на тень.
— И даже лучше, — улыбнулся я, подумав о сапфире.
— Я думал… — ассасин умолк, будто сказал лишнего.
— Да?
— Я думал о ваших словах. Я подвёл вас.
Э, нет, так он придумает ещё одну жизнь мне задолжать по этим своим сложным и запутанным понятиям чести. Одну-то не знаю как ему вернуть, не пойдёт.
— Хаамисун, мы всё уже обсудили. И услышали друг друга, верно? Вот и славно, — подытожил я после его кивка.
— Благодарю, — окончательно отпустили его терзания.
— Вы голодны? — я взглянул сквозь прутья решётки и заметил горящее окно гостиной.
— Достопочтенный Прохор уже принёс мне ужин, — неожиданно смутился он. — Дважды.
Наверняка напичкал бедолагу пирожками под завязку. Да ещё и посетовал на то, что тот плохо питается. Да уж, не привык ассасин к такой заботе.
— Прекрасно. Идите отдыхать. Сегодня я больше никуда не собираюсь. Ночью, то есть.
Он поклонился и снова растворился в тенях. Хорошо всё-таки, что он на моей стороне. Жутковато.
Я сосредоточился, выдохнул и раскинул вокруг частицы своего дара. Обнаружил и Хаамисуна, идущего к дому, и одного из кутлу-кеди, кого-то выслеживающего в кустах на заднем дворе, и даже мелких птиц, приютившихся на ночёвку под крышей. Ощутил отклик от призраков. Точнее, след княжны, уходящий за грань, в мир духов. И предка, который тут же объявился передо мной.
— Александр? — встревоженно осмотрелся Митрофан Аникеевич. — Что-то случилось?
Вероятно, моё исследование окрестностей для него послужило чем-то вроде зова.
— Всё хорошо. Проверяю, — не удержался я от намёка.
— Меня чтоль? — обиженно прищурился призрак.
— Себя, ваше сиятельство, себя я проверяю. Ко всему ведь нужно быть готовым.
— Верно, — успокоился дух и довольно хмыкнул: — Вот правильно ты за себя-то взялся. Всегда знал, есть в тебе толк.
Не стал я напоминать про нашу первую встречу, опровергающую это заявление, да и вообще как-то комментировать. Пусть порадуется, это же безобидно. Да и со старшими спорить ниже достоинства.
— А мне проверки нечего устраивать, — вдруг поджал губы предок. — Словил я букашек этих, да зверушкам твоим скормил, — он указал на статуи львов.
— Каких букашек? — напрягся я.
Призрак недоверчиво уставился на меня, но когда понял, что я совершенно серьёзен, переменился в лице.
— Так не ты это сделал?
Оказалось, что около полуночи, когда мы с Зотовой сидели в кафе, произошла «попытка проникновения», как назвал это предок с ухмылкой. Причём довольно хитрая попытка. Сначала отвлекли внимание, нарушив периметр позади особняка. Защитная сеть отреагировала, уничтожив устройство ещё до того, как туда добрался призрак. То есть мгновенно.