Мастер
Шрифт:
– Ты сам напросился, - пробормотала я, прежде чем начать, - выбирая высоких развратных блондинок из эскорта, ты обозначаешь устойчивое предпочтение– способность покупателя полностью определять желаемые услуги. Хотя я могу возразить - основываясь на твоей реакции на меня - что высокие блондинки являются для тебя предметами роскоши и нужны только для повышения твоего статуса. Когда я появилась на пороге твоего номера, ты испытал кризис
У него рот открылся.
– И в понедельник, когда гадал, почему я всё ещё в номере, хотя ты меня уже оттрахал, и смотрел так, как смотрят на использованный презик, ты достиг насыщения– то есть того уровня потребления, при котором покупатель полностью удовлетворён на рассматриваемый период времени.
Изумление на его лице проступило сильнее. Он, уставившись на меня, молчал.
Так что я, словно куколка, накрутила локон на палец, прошепелявив:
– Шла Шаша по шоссе.
Ничего.
– Про насыщение я пошутила. Практически.
– Blyad', – пробормотал он, и вновь воцарилось молчание. Его расслабленность совершенно исчезла, и я не понимала почему.
– Видишь, поэтому нам и не стоит вести диалоги. Общаться языком тел у нас выходит гораздо лучше, разве нет?
Он выглядел почти... подозрительным.
– У тебя высшее образование?
– Нет.
– Тема становилась рискованной.
– Но в колледже ты училась?
Удар.
– Мой текущий работодатель не считает это перспективным.
Уклон.
Он хотел продолжить расспросы, но тут Тиффани принесла счёт и, тем самым, спасла положение.
– Пойду загляну в дамскую комнату, - я схватила сумочку и зашагала вперёд, чувствуя, как бахрома на юбке щекочет ляжки.
Когда я проходила мимо барной стойки, сидящие за ней парни вытаращились на меня, догадавшись о роде моих занятий. Или им так показалось.
В туалете я уставилась на своё отражение в зеркале. Кэт Марин, эскорт-девица.
Бледное подобие того, что было когда-то моей целью: Люсия Мартинез, магнат. С младых ногтей я развлекалась идеей мирового господства, планируя заняться, быть может, как отец, политикой. Даже не вылезая в средней школе из вечеринок, я умудрялась получать одни пятёрки, зарабатыввя одновременно кучу кредитов. Я собиралась закончить колледж в двадцать один год со средним баллом 4.0
Но всё же, чем упорнее я трудилась, тем сильнее отдалялась от своей мечты. Что, вообще-то, никак не стимулировало! Ну, хотя бы нужный средний балл был по-прежнему в пределах досягаемости.
Сколько я себя помню, мать всегда говорила, что школьное образование мне не пригодится, поскольку я выйду замуж и нарожаю детей. Но как только на горизонте появился Эдвард, она вдруг сменила пластинку: "Девушки твоего возраста должны упорно учиться, а не ходить по свиданиям! В этой стране принято сначала делать карьеру, а выходить замуж - после тридцати. Просто тут так заведено. Так что сначала доучись."
Она не слишком-то преуспела в приобщении меня к католицизму, однако концепцию искупления я усвоила. Моим искуплением была школа. Каждый заработанный кредит был чем-то вроде средневековой индульгенции, которую покупали, чтобы смыть грехи.
Вздохнув, я заправила локон за ухо и одёрнула платье.
Когда я снова проходила мимо бара, парни были уже подготовлены. Трое попытались сунуть мне свои визитки. Я вскинула руку.
– Спасибо, нет.
Все парни выглядели состоятельными и даже симпатичными, но никому из них я бы не позвонила. Моя карьера на этом поприще началась - и закончится - Севастьяновом.
Когда я вернулась, он был в ярости.
– Если ты со мной, не подбирай потенциальных клиентов.
– Я не подбирала!
– возмущённо глянув на него, я села.
– Эти визитки меня удивили.
– Ты носишь такое платье в баре Майями и удивляешься, что мужики хотят тебе заплатить, чтобы трахнуть? Они знают, кто ты такая - с одинаковым успехом можно было носить табличку.
На которой бы не значилось "магнат". Что меня просто взбесило. Я уже достаточно выпила, чтобы ляпнуть:
– Гениально. Табличку я спроектирую по примеру такси. "Свободна, не работаю, занята"
– Сегодня ты определённо занята, - обхватив мой затылок, он притянул меня для поцелуя. Губы у него были твёрдыми, и, Боже, он точно знал, как ими пользоваться.
Вскоре мы уже не отрывались друг от друга, целуясь у всех на виду. Мои соски почти болезненно упёрлись в ткань платья.
Я вздрогнула, ощутив его ладонь у себя на внутренней стороне бедра. Рука поднималась всё выше. И выше. Платье никак не могло этому препятствовать, край юбки находился почти на уровне трусов.
Наконец... контакт. Он прохрипел, не отрываясь от моих губ:
– Мокрая. Почти вибрируешь от возбуждения.
Я поёрзала на месте.
Он чуть отстранился, и наши губы оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.
– Я сделаю вид, что с другими клиентами ты так себя не ведёшь. Что только я влияю на тебя таким образом. Его палец проник за шёлк трусиков и скользнул вдоль моих влажных губок. Бёдра и киска послушно раскрылись в ответ.
– Промурлыкай своим акцентом, что это - правда, и тогда я, может быть, в это поверю.
Я приблизилась к нему.