Мастер

Коул Кресли

Она не "умерла", Кэт.

Никогда не забуду, как всё сжалось в животе, когда я узнала, что её убили. Какую в тот миг почувствовала ярость...

– Ты уверен, что Ана-Люсия будет молчать?
– спросила Эдварда Джулия.
– Она импульсивна и приносит одни неприятности.

– Что она скажет в полиции?
– спросил он.
– Что подозревает, будто я как-то причастен к смерти старой карги? Больше года я был идеальным мужем, пуская пыль в глаза всякому, с кем она контактировала.

Я играл в теннис с её юристом. Кто ей поверит? И даже если её мать эксгумируют, кейс лежит в банковской ячейке Аны-Люсии, которую она арендовала сама, на своё собственное имя.

Он попросил арендовать её для коллекции монет, которую он передал мне в запертом кейсе. Mierda, ведь ключ у него! Что там на самом деле? Что у него за туз в рукаве?

Эдвард продолжал:

– Никто не касался этой вещи, кроме неё, и на кейсе только её отпечатки. Она без конца ругалась с матерью и была единственной наследницей всего состояния. Намерения, мотив, возможность и орудие убийства. Одно лишь слово полиции - и с Аной-Люсией всё будет кончено.

Они убили мою мать и подставили меня.

Когда они прекратили разговаривать и начали целоваться, я решила получить ответы, так или иначе...

– Katya?
– Максим изучал моё лицо, словно пытаясь прочесть мысли.

Я заставила себя улыбнуться.

– Просто задумалась.
– Это случилось, было больно... Я стряхнула с себя воспоминания и сказала, - мама у меня была очень строгой.

– Так ты взбунтовалась? Поэтому пошла работать в эскорт?

Нет, поэтому я впустила в нашу жизнь монстра. Я прочистила горло:

– Это история для другого раза. А ты был близок с родителями?

Его взгляд скользнул в сторону.

– Оба они умерли, когда я был ещё ребёнком.

– Мне очень жаль, - сказала я.
– Какое у тебя первое воспоминание?

– Как пела моя мама. Она редко это делала, но голос у неё был прекрасный.
– Меняя тему, он спросил, - в школе ты хорошо училась?

– На одни пятёрки. Мне не хватало уроков математики, так что я для развлечения разгадывала ребусы. А ты? Какой был твой любимый предмет?

– Ораторское мастерство.

– Уже имел склонности к политике?
– Я повернулась на бок, посмотрев ему в лицо. Теперь наша беседа казалась ещё более интимной.

– Больше меня это не интересует. Возможно, я займусь бизнесом вместе со старшим братом, если он согласится.

– А он может не согласиться?

– Мы друг для друга были почти чужими. Он ушёл из дома, когда я был ещё очень юн, и за это я его ненавидел. Долгие годы он подозревал, что я строю козни против него. И не скажу, что он был совсем уж неправ.

– Жалко. Но сейчас всё изменилось?

– Мы разговариваем, это уже достижение. У меня более близкие отношения с младшим братом, - сказал он.
– А у тебя есть братья или сёстры?

Я поколебалась. Мне представлялось порой, как подробности моей жизни загружаются в поисковик. А на выходе

он выдаёт моё имя, если набралось достаточно данных.

Севастьянов уже кое-что знал. Испано-говорящая женщина, около двадцати шести лет, без высшего образования, оба родителя умерли.

Могу ли я добавить тот факт, что была единственным ребёнком?

– Уверена, что моя семья совсем не интересна, если сравнивать её с твоей. Давай поговорим о чём-нибудь менее скучном.
– Я снова подняла бокал. Неужели там уже пусто?

Он с готовностью его наполнил.

– О чём, например?

– О сексе?

– Я собираюсь сделать исчерпывающее заявление - наш секс мне нравится. Уверен, что и тебе тоже. Сегодня ты несколько раз прикасалась к моей спине. Даже царапала её.

– Perd'on!– Прости меня!
– Я сделала тебе больно? С тобой я просто забылась.
– Полный отказ системы.– Но вдруг я снова так сделаю, Максим?

Левый уголок его рта пополз вверх .

– Я не сказал, что ты должна это прекратить. Я думал, меня это будет раздражать, но нет. Я знаю, что ты забылась, и я наслаждался в тот момент каждой секундой.

Я выдохнула.

– Ты меня напугал. Думала, заставишь меня носить перчатки.

– Этого ты боялась?
– Под одеялом он положил ладонь на моё бедро, лениво поглаживая большим пальцем.
– Я думал, шрамы тебе будут неприятны.

– Это не так. К твоей спине я привыкну, чего не могу сказать о твоей заднице.

Он одарил меня широкой победоносной улыбкой. Протянув руку, я обхватила ладонью его лицо.

– Мне нравится твоя улыбка.

– Все говорят, что я очарователен, но мой смех или улыбки неестественны. Я спрашиваю себя "уместно ли сейчас на моём месте выказать радость?" И заставляю себя отреагировать соответствующим образом, как делают люди, случайно попадающие в объектив видеокамеры. Но с тобой всё происходит непроизвольно. Я просто отвечаю.

– Правда?
– в жизни его улыбка отличалась от фотографий. Там она никогда не затрагивала глаз. Я наклонилась, чтобы его поцеловать, но как только закрыла глаза, мир вокруг вдруг накренился. Я отодвинулась назад. – Ух, ты. Наверное, мне пора остыть. Я поднялась, пошатываясь, затем прыгнула в бассейн.

Вскоре он последовал за мной, заключив меня в кольцо своих рук, прижав спиной к краю бассейна. От воды поднимался пар, размывая огни, заставляя его глаза цвета морской волны сиять.

– Когда ты двигаешься, попка и бёдра у тебя так покачиваются... это словно откровение.

Я сглотнула, положив руки ему на плечи, обхватив ногами его бёдра.

Он медленно на меня накатился.

– Почему я не могу перестать дотрагиваться до тебя?

Мы молча смотрели друг на друга, когда он вошёл в меня. Что-то между нами происходило. Больше, чем секс. Что-то, чего раньше я никогда не испытывала. Мне хотелось кончить; хотелось плакать; я должна была разгладить его брови и стереть это поражённое выражение с его лица.