Мастер
Шрифт:
– Привет, детка.
– Я закатила глаза, закрывая тетрадь с конспектом.
– Чего тебе опять?
– Почему ты такая?
– Умостившись рядом, блондин по-хозяйски положил ладонь мне на бедро.
– Слушай, отвянь!
– Я стряхнула его руку.
– Сколько раз тебе еще надо повторить - у меня есть любимый человек, ты меня не интересуешь.
– Это вызов?
– Лукаво прищурился парень.
– Черт побери… - Простонала я, роняя голову на руки.
– Просто отстань. Не буду я с тобой спать.
– А если с твоим любимым вдруг что-то случится?
– Я не выдержала и расхохоталась.
– Ничего с ним не случится,
– Я улыбнулась, а вдоль позвоночника вдруг холодной змейкой скользнул страх.
Мастер ведь не бессмертен… Нет, нет, нельзя так думать! С ним все будет хорошо, это факт. Это же мой мастер, искусный во всем, за что берется.
Схватив с парты коротко звякнувший телефон, я расплылась в идиотической улыбке.
“Хорошо, но не при коллегах.
Матвей”
Я едва не заскулила от восторга - у него такое красивое имя, ему так идет… Гадая, как же зовут моего наставника, я и это имя предполагала. Просто утром у нас состоялся, так сказать, революционный разговор.
– Мур-р, мой лисеночек…
– Мастер, ну не могу же я второй день подряд прогуливать!
– Возмущалась я, вяло отпихивая целующего мою шею мужчину.
– Почему?
– Резонный вопрос, заданный таким соблазнительно хриплым шепотом…
– Ну, я же примерная… - Тело реагировало на ласки, несмотря на все потуги мозга держать ситуацию под контролем.
– Давайте так… - Собрав всю силу воли, я отстранилась, едва не потеряв голову от легкой смешинки в тёмных глазах.
– Я прогуляю сегодня, если вы скажете, как вас зовут, и разрешите вам “тыкать”.
Сколько изумления было в его выражении лица… Видимо, мир для него пошатнулся. Я все понимаю, условности там, сохранение дистанции… Но какая, к черту, дистанция между нами?
Мастер так и не ответил ничего внятного.
Какой он у меня милый и забо-отливый… Уткнувшись лбом в парту, я прикрыла покрасневшие от умиления щеки ладонями.
========== Часть 7 ==========
Вечером я заглянул в кабинет - корпишь. Таблицу какую-то составляешь, сверяясь то с учебником, то с экраном ноутбука. Иногда чувствую себя трутнем - ты учишься, а я по полдня слоняюсь по квартире в ожидании моего чуда. Пока гипс не снимут, мы никуда не поедем. Я в который раз ощутил укол вины. Ну, как укол… Один раз меня “укололи” финкой под ребра слева. Вот так же колет моя вина перед тобой. И ревность.
– Включи свет.
– Усмехнувшись, я щелкнул выключателем и отлепился от дверного косяка.
– Я с тобой посижу?
– Сам иногда удивляюсь своей робости, но мне кажется, что ты меня до сих пор не простила.
Ты молча встала, уступая мне крутящееся кресло, а потом спокойно уселась ко мне на колени по-турецки. Откинувшись для удобства, я принял один наушник, поглаживая твою сгорбленную спинку. Слишком маленькая и хрупкая для нашей работы. И такая любимая. Обожаю тебя. Обожаю твои пальчики, тонкие мягкие губы и светло-карие глаза. Боготворю шелковистые русые волосы, становящиеся чуть светлее на кончиках. Не могу жить без твоего стройного тела и кроткой улыбки, когда ты так мило опускаешь взгляд, словно прячась за ресницами, теребишь в пальчиках подол футболки и чуть розовеешь. Мне в такие моменты хочется затискать тебя, задохнуться, наконец, в своей одуряющей нежности и умереть. Умереть, слыша твой тихий смех и сжимая тебя в объятиях. Я понял, что хочу умереть именно так, когда сволочи-америкосы бросили меня подыхать с двумя пулями в брюхе под пулеметным обстрелом.
– Почему вы так мало улыбаетесь?
– В твоем голосе была легкая обида.
– Чтобы ты ценила.
– Без обиняков признался я.
– Чтобы радовалась каждой улыбке.
– Прочитав в твоих глазах решимость повторять мое поведение, я запустил пальцы тебе в волосы с улыбкой.
– Только ты улыбайся, когда тебе этого хочется. Потому что я помню и люблю каждую твою улыбку, каждый смешок. Я хочу видеть тебя счастливой рядом со мной.
Ради твоей улыбки я готов лбом пробить тоннель сквозь основание Эвереста. И за каждую твою слезинку я готов убивать. Я, осознав, что могу принять смерть чуть ли не в любой момент, хотел, чтобы ты не плакала, не тосковала. Не любила. Это были самые ужасные две недели в моей жизни. Я искренне верил, что ты не сможешь любить садиста и мучителя. И ошибался, черт подери. А теперь не могу угомонить собственную совесть.
– Матвей, - я вздрогнул - так непривычно и приятно слышать свое имя из твоих уст… - ты уснул, что ли?
– Задумался.
– Я потер лоб.
– Ужинать будешь?
– Решительным твердым жестом прочертив под линейку последнюю линию, ты захлопнула ноутбук и встала.
Вернее, хотела встать. Я ухватил тебя за талию и прижал к себе, целуя в шею.
– Пожалуй, - губы пересохли, в голосе отчетливо слышались хриплые нотки, - я буду тебя.
– Ну Матвей… - Застонала ты, а у меня аж в груди защемило.
– У меня же пары завтра.
– Я хочу, - прошептал я тебе в ушко, - чтобы ты стонала мое имя.
Мои руки уже были под твоей футболкой, накрыли небольшие упругие груди и нежно сжали.
– М-м-м… - Ты откинула голову, прогибаясь и сводя с ума.
– Хотя бы… - Ты попыталась перевести участившееся дыхание, податливо извиваясь в моих руках.
– Пойдем в постель…
– Какой пошлый призыв из столь невинного ротика.
– Ухмыльнулся я, стягивая резинку с твоих волос.
– А не хочешь здесь?
Ты раскраснелась, то и дело облизывала губы, заставляя меня непроизвольно повторять этот жест.
– Но как?
– Я приостановил ласки и усадил тебя верхом на свои бедра.
– Ну не на-адо… - Твои пальчики зарылись мне в волосы, а я ласкал уже напряженные и очень милые розовенькие сосочки, постепенно становящиеся темнее от приливающей крови.
– Ну давай.
– Я уже чисто символически уговаривал, зная - ты мне доверяешь, моему опыту, так что позволишь все.
Я так давно хочу тебя сверху, хочу, чтобы ты двигалась сама, так, как тебе нравится. А ты считаешь себя неуклюжей и боишься сделать что-то не так.
Ты стеснялась и зажималась, я старался помочь тебе двигаться, но в результате пришлось все брать в свои руки - усаживать тебя на край стола, заставлять лечь на столешницу и задавать свой темп. Ты выстанывала и шептала мое имя, заставляя забыть обо всем, затуманивая сознание, царапая мои плечи и дергая за волосы. Давай, лисенок, совсем чуть-чуть, ты близка… Нет, все же я достиг пика раньше, резко выходя и тихо взрыкивая.
Ты расслабленно замерла, жадно дыша ртом, а я, застегнув джинсы не разгибая спины, уткнулся лбом тебе в плечо. Кажется, тебе и не нужен оргазм - тебе словно хватает моего. А мне совестно оставлять тебя недоудовлетворенной.