Мастера иллюзий
Шрифт:
– Живой... вот, пей. Как тебя занесло сюда, а?
Балдур хотел ответить, но пересохшее горло издало лишь хриплое карканье. Милостивый всё же услышал и послал помощь! Я не умру! Вместе с облегчением юноша почувствовал еще большую слабость. Ему хотелось плакать, но слезы давно кончились. Он решил встать, но не мог пошевелить даже пальцем. Купец обеспокоено заглядывал в лицо, прикладывал к растрескавшимся губам фляжку, а Балдур проваливался в черный туман и перед глазами кружили золотые мухи.
* * *
Кошма пахла верблюжьей шерстью. Балдур провел рукой по лицу, размазывая какую-то жирную массу. Опухоль с век спала, трещины затянулись, влажный войлок приятно холодил кожу.
Потрескивал костерок, в котелке булькала вода. Помешивая варево, на корточках перед огнем сидел давешний купец. Он снял чалму и халат, седые волосы покрыли плечи, из одежды на нем осталась полотняная рубаха и короткие штаны до колен. На границе света и тени застыл изваянием пес. В его глазах плясали блики от костра, нос ловил запахи, идущие из пустыни. Юноша пошевелился, пес коротко тявкнул.
– Вот ты и проснулся!
– воскликнул мужчина и, подав воды, спросил: - Как себя чувствуешь?
– Уже лучше, - сказал Балдур, с наслаждением осушив баклажку.
– Что привело тебя в это место? Путники сюда забредают редко...
Юноша честно рассказал о причинах, побудивших его искать в пустыне старинный храм. Купец внимательно выслушал и покачал головой.
– Цель благородная, но недостижимая.
– Почему?
– Аллах стал скуп на чудеса, мы сами должны заботиться о себе.
– Неправда! Милостивый всё видит, он помогает просящим!
– с жаром возразил Балдур и закашлялся.
– Возможно, - не стал спорить купец.
– Вот, выпей это и отдохни. Ты должен набираться сил.
Юноша подозрительно понюхал отвар, мужчина хмыкнул. Не желая обидеть недоверием своего спасителя, Балдур залпом опорожнил кружку. Густое варево провалилось в желудок. Голова вскоре прояснилась, горло перестало саднить. Купец кивнул и произнес:
– Меня зовут Арх.
– Балдур Рашиди. А что вы делаете здесь?
– Торгую.
– С кем?
– спросил юноша и недоуменно огляделся.
– Кроме нас тут никого нет.
– Мои покупатели далеко, но одновременно и близко, - произнес Арх и добавил: - Если ты окреп, то я покину тебя ненадолго.
– Вы уезжаете?
– Ммм, долго объяснять, просто побудь здесь. Для компании оставлю тебе Бунчука.
– Никогда не видел таких собак, - признался Балдур и покосился на застывшего пса.
– Он не кусается?
– Нет, если не будешь его злить. Эта порода называется "слюги". У Бунчука очень независимый характер, но он прирожденный охотник. Вчера загнал джейрана, вот, попробуй, какое нежное мясо.
Купец достал из сумы копченый ломоть и передал юноше. Пес и носом не повел.
– Я скоро вернусь, - повторил Арх и, что-то шепнув Бунчуку, направился к руинам храма, захватив по дороге округлый тюк.
Травяной вар сотворил чудо - усталость прошла, разыгрался аппетит. Балдур набросился на мясо, размышляя о спасителе. Всё-таки странный купец какой-то: говорит загадками, забрался в самый центр Хиджаза непонятно зачем, да и пес его... Юноша посмотрел на Бунчука. Тот сфинксом сидел на том же месте, но, когда Балдур поднялся и решил размять затекшие ноги, коротко тявкнул и чуть обнажил клыки. Понятно, далеко не прогуляешься. Краем глаза наблюдая за сторожем, юноша прошелся до верблюдов, затем в противоположную сторону - пес молчал, но стоило только направиться следом за купцом, как раздалось грозное рычание. Балдур сел на кошму и показал Бунчуку язык. После сытного ужина клонило в сон.
...Юноша уже не слышал, как далеко за полночь вернулся Арх. Мешок опустел. Купец подбросил в костер веток и бережно достал из кармана сверток. Блики огня заиграли на гранях пирамиды, покрытой
* * *
Отражение Земля. Франция. Марсель.
На белых скалах, называемых "каланк", росли низкие деревца, издалека похожие на мох. Солнце здесь даже в пасмурные дни светило так, что в начале с непривычки кружилась голова. Джузеппе прищурился и посмотрел на море. Поверхность бороздили многочисленные суденышки, поставляющие на местный рынок свежую рыбу, которая, как утверждали сами жители, "говорит с марсельским акцентом". Именно из такой и готовили знаменитый "буйабес" с особым вкусом. Жалкие попытки парижан или нормандцев повторить нечто подобное превращали это блюдо в обычный рыбный суп, уж Джузеппе разбирался в таких вещах.
Прошло четырнадцать лет, как семья Вобер переехала в Прованс. Дела шли в гору. Джузеппе свел близкое знакомство с поставщиками красителей, партии товара регулярно уходили во Флоренцию, где постаревший Леонсо Милани подсчитывал прибыль и каждый раз хвалил себя, что так удачно пристроил помощника. Джузеппе тоже не жаловался - недавно он приобрел новый дом в центре Марселя, скопил приличную сумму на старость и оплатил учебу сына.
Клод вырос. Учителя поражались, как быстро он постигает и простейшие дисциплины, и сложные науки. В возрасте двадцати лет Вобер овладел тремя языками, разбирался в математике и механике, изучил ораторское искусство и прилично рисовал. Луиза не могла нарадоваться на единственного сына, Джузеппе видел в нем достойного преемника для семейного бизнеса. Клод же хотел то стать моряком, чтобы повидать мир; то собирался в экспедицию с приятелями на раскопки древнего кургана; то днями напролет рисовал морские пейзажи, мечтая о славе мариниста. Но больше всего ему хотелось побывать в тех местах, которые являлись во сне.
Яркие, красочные и такие реалистичные страны были порой настолько необычны, что юноша терялся в догадках, откуда к нему приходят эти видения? Бог посылает их, дабы разжечь любопытство, или же дьявол искушает его? Клод просыпался утром, стараясь ухватить за кончик ниточку истаивающего сна и запомнить как можно больше, чтобы днем, через неделю или месяц вновь пережить волнующие моменты призрачных странствий. Засыпая, он гадал, что же увидит на этот раз: черную мглу или новый мир с удивительными существами? Лежа в темной комнате, он закрывал глаза, предвкушая, надеясь... и сновидения приходили! Если бы в этот момент в окно заглянул прохожий с улицы, то различил бы, как на груди спящего слабо мерцает, а порой и ярко вспыхивает молочно-белый шар.
Клод разговаривал о снах с отцом, учителями, но никто не мог ему внятно объяснить, что же значат красочные видения. Окружающих интересовали более приземленные вопросы, как то: цены на рыбу, возможность новой войны с Англией или погода на завтра.
Однажды юноше приснилась молодая девушка, собирающая в саду алые розы. Складки шелковой юбки струились по стройным ножкам, белоснежная блузка выгодно подчеркивала загорелые плечи и лицо, пряди вьющихся волос сдерживала разноцветная лента, а губы походили на нежнейшие лепестки тех самых роз. Девушка пела. Клод прислушался и разобрал слова. В песне говорилось о храбром рыцаре, ушедшим в поход за правое дело, и о его возлюбленной, которая каждое утро приходит к околице и долго смотрит вдаль, надеясь увидеть возвращение суженного. Вобер затаил дыхание, боясь вспугнуть сказочное видение. Напевая, девушка срезала очередной цветок и укололась шипом. На тонком пальчике выступила капелька крови, красавица слизнула её и посмотрела прямо на Клода. Взгляд миндалевидных глаз, казалось, проник в самое сердце. Пелена сна истончилась и растаяла...