Мастера иллюзий
Шрифт:
– Лукавите, Геннадий Петрович! Как только Смолин получил известие о прибытии Вобера, он сразу начал думать, как задержать подозреваемого. Вполне простительно, что майор забыл про ваш интерес в деле, а вот будь у него сведения об этих удивительных очках, вы гарантированно участвовали бы в допросе. Не кажется ли вам, что не только мы должны делиться информацией? И что это за доверчивость? Именно вы разрешили подозреваемому бесконтрольно расхаживать по развалинам и измерять неизвестно что!
– Он был чертовски убедителен, - пробормотал Мурзин.
– Сейчас я думаю, что не обошлось без гипноза.
– Вот видите! И кто в этом виноват? Неужели
– Хорошо, хорошо, вы правы! Лебедеву я доложу всё без утайки. Но что намерено теперь делать ваше ведомство?
Красильников взглянул на Смолина. С самого начала совещания тот сидел с понурым видом, но генерал слишком хорошо знал своего подчиненного, чтобы понять - всё это видимость, игра на зрителя, а виноватым на самом деле Павел себя не считает. И точно - стоило майору почувствовать тяжелый начальственный взгляд, как он встрепенулся:
– Даже если Вобер внушил нам желаемые действия, сделал он это из благих побуждений, не надо подозревать его во всех смертных грехах. Пока вы, господин полковник, не появились, мы достаточно мило беседовали, и Клод успел сообщить много интересного про эти взрывы.
Выдержав эффектную паузу, в течение которой Шрек разве что не взбрыкивал, Смолин рассказал про уничтожение опорных точек пентаграммы и прямой угрозе благополучию Земли согласно версии Вобера. Ломов недоверчиво кривился, Мурзин напротив слушал очень внимательно и даже задавал вопросы - со стороны казалось, что беседуют два сослуживца, а никак не сотрудники конкурирующих служб, один из которых только что обвинял другого в некомпетентности. Как бы дико не звучало объяснение Смолина, но Красильников признался себе, что выглядит оно правдоподобным. Если не вдаваться в подробности, всё верно: раз преступник взрывает храмы по определенной схеме, то и план у него вполне определенный, а уж грозит ли это глобальной катастрофой или межнациональной враждой - не суть важно. Прерви цепочку - и замысел неведомого Балдура полетит в тартарары, на счет "Сигмы" запишут еще одна победу в борьбе с терроризмом, ну, и себя можно будет похвалить за спасение мира, но только вполголоса - вдруг кто услышит?
– Нужно выходить на арабов, - продолжил тем временем Смолин.
– Насколько я знаю, Кааба - целый храмовый комплекс, там всегда много народу и так просто внутрь не попасть. Чтобы контролировать ситуацию, я настаиваю на командировке в Саудовскую Аравию. Хочу напомнить, Валерий Борисович, что в институте я изучал как раз арабский.
– Макс, а ты какой изучал?
– поинтересовался Мурзин.
– Английский, конечно!
– Что ж, мне кажется, тебе будет полезно расширить свой кругозор.
– Означает ли это, что вы согласны с предложением майора Смолина?
– быстро спросил Красильников, пресекая возмущение координатора.
– Других альтернатив я не вижу. Врага лучше бить на чужом поле, а не у себя дома. К тому же Вобер обязательно проявится под Каабой, а с майором у него контакт как-никак налажен.
– Хорошо, я сейчас же отдам необходимые распоряжения. Чего сидишь, Паш? Собирайся, у тебя есть редкий шанс попрактиковаться в знании языка.
* * *
Санкт-Петербург. Центр города.
Защищенный иллюзией "Астон" вынырнул из переулка у Синего моста. Впереди заблистали купола Исакия, загарцевал на коне Николай Первый. Артем поначалу дергался от воя сирен и всё оборачивался, но уловка Вобера сработала как надо - погони не
– Я бы никогда не догадался, что нам что-то подсунули, - признался Артем.
– Поживешь с моё - привыкнешь к штучкам всевозможных спецслужб. Их хлебом не корми, дай только на порядочного человека жучков понавесить, - хмыкнул Клод.
– Пришлось в свое время оборудовать каждую машину поисковой системой. Однажды я гостил у цэрэушников, так потом снял с одежды аж семь микрофонов, представляешь? Вот откуда у людей такая тяга к подслушиванию?
– Безобразие, - поддакнул Артем.
– Только телефон мой ты всё равно зря выкинул. Удалили бы маячок, да и разговаривал бы дальше.
– По номеру могли запеленговать. Да и зачем тебе эта громадина? Вот, держи, - с этими словами Клод достал из неприметного отделения панели шершавую бусинку.
– Что это?
– Псионик. Работает как коммуникатор, причем можно вживить сразу в мозг, но тогда вероятны побочные эффекты. Не бойся, это упрощенная модель, вставляется в ухо. Удобно? Теперь проговори имя или номер абонента и наслаждайся общением.
Артем с опаской принял подарок Клода. Кто его знает, эти технологии из других отражений? Засунешь, а потом и не достать будет, придется операцию делать. Чтобы не передумать, он быстро протолкнул псионик в ухо. Зря беспокоился - шарик совершенно не мешал, а когда Артем прошептал имя друга, знакомый голос зазвучал будто сразу в голове:
– Алло, прокат танков!
– Заверни мне парочку, - хмыкнул Любимов.
– Артем, ты куда пропал?! Я уже волноваться начал, - затараторил Нестеров.
– Какой-то туман в голове, наверно пиво несвежее было, не помню даже, как ты тогда ушел. У тебя всё нормально?
– Да, подвернулась тут работенка, нарисовать кое-что надо одному богатею, не волнуйся.
– Богатею? Тогда ладно, а то в фирме уже спрашивали про тебя. Когда появишься?
– Ой, не знаю! Нужно еще наброски сделать. Через неделю, не раньше.
– Хорош секретничать! С Наташкой небось загулял?
– Ну, можно и так сказать, - ответил Артем, глядя на Клода и еле сдерживая смех.
Знал бы его друг, сколько всего произошло с того дня, как они дегустировали пиво в пабе! До сих пор в голове не укладывается. Словно ты пришел простым зрителем в кинотеатр, посмотрел фильм, а тут тебя сам Питер Джексон за локоток этак аккуратненько ловит, уводит за кулисы, и ты походя знакомишься с Гэндальфом, примеряешь кольцо Всевластия и морщишься от запаха пробежавшего урук-хая. Режиссер предлагает тебе исполнить роль спасителя Средиземья в следующем блокбастере, происходящее напоминает сон, но ты не ждешь подвоха, потому что знаешь точно: всё так и есть, именно ты способен на подвиг и никто другой.
Автомобиль остановился у неприметной арки. Оглядевшись по сторонам, Клод распахнул ажурные ворота, и "Астон" нырнул в объятия двора-колодца. Вездесущие надписи на стенах появились здесь давно и с тех пор обновлялись редко: "Леннон жив", "Зенит - чемпион СССР!", "Ария - Герой асфальта". В углу мирно доживал свой век их ровесник - горбатый "Запорожец", вросший спущенными колесами в землю. Стены домов шелушились краской, мутные стекла окон не нуждались в занавесях. Жильцы хрущевок явно во всех тонкостях изучили собственный двор и теперь предпочитали смотреть наружу - туда, где теплилась еще хоть какая-то жизнь. Посредине серого пятачка возвышалась двухметровая пирамида из булыжников.