Мастера иллюзий
Шрифт:
– Проходите, - сказал майор, открыв дверь в кабинет.
– Кофе?
– Не откажусь.
Гости удобно устроились в креслах, потягивая горячий напиток. Смолин достал диктофон.
– Павел Аркадьевич, я бы попросил вас не делать никаких записей, - сказал Клод.
– Правда бывает настолько необычной, что лучше её знать ограниченному кругу лиц. Обещаю, что буду предельно откровенен.
– Хм, хорошо, но только учитывая ваше добровольное сотрудничество. Вопрос первый. Что вы знаете о взрыве Казанского собора?
– Так не пойдёт.
– Что?!
– Давайте я сначала расскажу вам всё, что
– Вы заставляете меня идти на сплошные уступки. Надеюсь, ваш рассказ стоит того?
– Несомненно.
Артем с удовольствием выслушал речь Вобера, где тот поведал о мастерах иллюзий, других отражениях, непонятных планах Балдура и своих попытках борьбы с ними. Реакция Смолина была предсказуема:
– Невероятно!
– Тем не менее, это правда, - сказал Клод.
– Кстати, Артем Любимов может подтвердить мои слова, он видел доказательства.
Майор жадно затянулся сигаретой. Чистая ещё час назад пепельница ощетинилась окурками. Система вентиляции работала на износ, очищая кабинет от сизого дыма и горького запаха табака. Такого же горького, как правда Вобера.
– Допустим, я вам поверю, - сказал Смолин после паузы.
– Вы поможете нам поймать этого преступника?
– Над этим я сейчас и работаю.
– Хорошо. В руинах собора мы нашли блокнот, который обронили сообщники Балдура. Думаю, вам будет любопытно на него взглянуть.
Смолин выложил на стол фотографию рисунка. Клод небрежно взял снимок и тут же чуть его не выронил.
– Всё ясно, это пентаграмма защиты! Я же говорил, Артем, что разговор получится занимательным!
– А что произойдет, если Балдур разрушит все храмы?
– сориентировался майор.
Вобер осекся и растерянно взглянул на Любимова, словно ища у того поддержки.
– Земля исчезнет...
* * *
Je me suis fait avoir фр.
– Меня поимели.
Сa saute aux yeux! фр.
– Это очевидно!
Homo sum et nihil humani a me alienum puto лат.
– Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо.
Глава 11
Гавр. Окрестности церкви Нотр-Дам.
...Дракон был не очень большой. Зеленая чешуя и голубое брюхо указывали на юный возраст; не более трех веков - решил про себя Рене, вглядываясь в сумерки. У взрослых ящеров чешуя темнее, почти черная, а брюхо уже не напоминает безоблачное летнее небо, походя более на грозовую тучу, готовую в любой момент обрушиться на тебя дождем и молниями. Да и слишком медлит змей, играет с добычей, как кошка с мышкой; будь я на его месте, подумал Рене, давно бы загнал Жака вон в тот овражек, где бы и поджарил быстро и качественно. Но хоть молодой, огнем стрелял дракон по-взрослому.
Очередной плевок опалил деревья на окраине леса. Жак взвизгнул и побежал еще быстрее, хотя казалось, что он и так выкладывается на всю катушку. Когда возникала необходимость, обычно медлительные големы развивали немыслимую скорость, а тут приключился как раз такой случай - если тебя испепелит дракон, не поможет уже никакая регенерация. Рене поежился и взглянул на господина. Тот стоял, прикрыв глаза, и методично высушивал церковь. Горло с острым кадыком вибрировало, тихие звуки мантр звучали в ночной тишине заупокойным
Рене вновь включил инфракрасный бинокль. По краям пустынной дороги синей пеленой вставал лес, чернела гибнущая церковь и не видно ни одного красного пятнышка, свидетельствующего о непрошенном госте. Удовлетворенный осмотром голем вновь повернулся к полю.
Дракон настигал Жака. От страха тот не догадался спрятаться в лесу и теперь бежал прямо по заливному лугу, огибая закрученное в массивные цилиндры сено. Огненные шары рвались со всех сторон, Жак прыгал от них как заяц, путающий следы. Рене в очередной раз порадовался, что стоит сейчас рядом с господином, под защитой, а не носится по полю от прорвавшегося в это отражение ящера. Тем временем Жак поскользнулся и скатился таки в овраг. Хлопая крыльями, дракон завис над ним ангелом мщения. Рене мысленно попрощался с напарником и приготовился смотреть финальную сцену драмы.
Горло ящера осветилось клокочущим пламенем. Чудовище открыло пасть, огненный поток устремился к лежащему голему, замершему перед лицом неминуемой гибели. В этот момент мир наконец-то осознал, что в него прорвалось нечто чужеродное, и взялся за нарушителя всерьез, выдергивая его из ткани отражения, как занозу из кожи.
Дракона окутала туманная дымка. Он яростно замахал крыльями, сопротивляясь неведомой силе, но его мощь не шла ни в какое сравнение с могуществом природы. Раздался глухой хлопок, ящер сгинул. Исторгнутое им пламя прокатилось по земле и погасло. Из оврага выбрался донельзя изумленный Жак - весь в саже, но живой. О визите огромного змея напоминало лишь тлеющее сено, да обгоревшие кроны деревьев. Горловое пение стихло. Грандмастер взмахнул рукой, загрохотало, и церковь рухнула, лишившись духовной опоры. Как и всегда после иссушения, серая кожа господина порозовела, морщины разгладились, а в глазах вместо льдистых лезвий появились крохотные искорки тепла. Подошел смущенный Жак, поглаживая висящий на шее замысловатый амулет. Грандмастер коротко произнес мантру - ожоги голема затянулись белесой пленкой.
– В следующий раз веди себя умнее, иначе даже эта безделушка не поможет!
– Да, господин, - понурил голову тот.
– Пробоев с каждым разом будет больше, смотрите в оба.
– Слушаемся!
– отчеканил Рене.
Грандмастер взглянул на него. Искорка зрачка превратилась в раскаленный стержень, который вонзился в переносицу и жидким огнем ухнул в желудок. Боль, терзающая Рене вторые сутки, отступила. Исцеленные слуги вытянулись перед хозяином.
– Я дал вам возможности и задание. Вы с ним не справились.
Жак вздрогнул и рухнул на колени. Если бы на Рене не напал внезапный столбняк, он поступил бы точно так же - голос грандмастера стегал плетью. Господин с одобрением посмотрел на стоящего голема.
– Я не хочу больше ничего слышать про этого неверного. Ясно вам?!
– Так точно!
– Возьми.
Рене подхватил мешочек из чешуйчатой кожи. Повинуясь жесту хозяина, ослабил шнурок и заглянул внутрь.
– Знаешь, как этим пользоваться?
– Д-да...
– Хорошо. Помните, где находится Черный камень? Когда я вернусь из Сандора, никакие глупцы не должны помешать мне высушить его.