Мастера иллюзий
Шрифт:
– Слушаемся!
Грандмастер в последний раз оглядел слуг и легкой походкой направился к лесу. Повинуясь его воле, а вернее - обманываясь создаваемыми иллюзиями, природа позволила человеку пересечь невидимые границы меж мирами. С каждым шагом фигура Балдура истончалась, делалась прозрачной, пока не слилась с ночным туманом. На лугу разгоралось пламя. Рене взглянул на далекие отблески и отвесил Жаку затрещину.
– Ты чего?!
– Какого дьявола ты бегал там от этой ящерицы?! Что о нас теперь подумает господин?
– Легко тебе говорить. Ты
– Еще раз автомат в багажнике забудешь, я тебя сам поджарю.
Переругиваясь, они дошли до оставленных в роще мотоциклов. Заурчали моторы, свет фар выхватил из темноты утоптанную тропинку. Големы доехали по ней до трассы и направились в сторону Гавра, разминувшись на полпути с тремя патрульными экипажами. В одном из них полицейский что-то вспомнил и просмотрел парижскую ориентировку на двух байкеров с авеню Рей. Заголосила сирена, автомобиль развернулся. Проклиная всех копов на свете, Жак достал автомат.
* * *
Санкт-Петербург. Невский проспект. Департамент полиции.
Смолин пристально смотрел на Вобера и раскуривал новую сигарету, но Клод не спешил продолжить загадочную фразу. Его лицо словно припорошило инеем, нос заострился как у покойника. Мастер смотрел в одну точку, меланхолично оглаживая пальцами напит. Оглушенный новостью, Артем замер в кресле. Земля погибнет? Невозможно! Неужели всё это исчезнет, канет в небытие? Юноша тронул старшего друга за рукав.
– Клод, это правда? Или ты опять пугаешь?
Вобер вздрогнул, словно очнулся ото сна, и посмотрел на Артема. Теперь в его глазах не было той теплоты, которая подкупила Любимова перед поездкой в Париж. Зрачки превратились в наконечники ледяных стрел, готовых разить врага. Артем даже отпрянул, но тут Клод тряхнул копной волос и наваждение исчезло. Голос мастера прозвучал глухо:
– Месье Смолин, нам нужно немедленно осмотреть руины Казанского собора.
Майор кашлянул и затянулся сигаретой.
– То, что вы мне тут рассказали, не лезет ни в какие ворота... но почему-то я склонен вам верить. Интуиция пока меня не подводила. Так что...
За стеной прогудел лифт. Послышались голоса, и дверь в кабинет распахнулась.
– Ага!
– воскликнул координатор ФОС Ломов.
– Вот они! Все вместе! Я же говорил!
Артем вздрогнул, Вобер поморщился, а Смолин начал медленно багроветь.
– Кто дал вам право врываться в мой кабинет?
Угроза в голосе майора могла бы охладить пыл кого угодно, но только не Шрека. Довольный координатор не обратил никакого внимания на гневный возглас и, подойдя к Воберу, уставился на него через очки с одним стеклом. В дверной проем заглядывали встревоженные сигмовцы. Майор восстал из кресла и рявкнул:
– Какого черта вы делаете?!
– Удостоверяю личность преступника, - огрызнулся Ломов.
– Почему вы не
– Полегче, Макс, - сказал вошедший следом.
– Мы ни в чем не подозреваем господина Вобера, а просто хотим поговорить. Разрешите представиться: полковник Мурзин, Геннадий Петрович. А это наш координатор Максим Ломов. Наслышан о вас, Павел Аркадьевич, но случая познакомиться не выпадало. Извините моего коллегу за излишнее рвение.
– У вас так принято, врываться в кабинеты без предупреждения?
– поинтересовался Смолин, возвращаясь в кресло.
– Полноте, майор. Вы же не сочли нужным предупредить нас о возвращении господина Вобера, хотя прекрасно знали о нашей заинтересованности. Мы квиты. Макс, закрой дверь.
Ломов исполнил приказание и сложил руки на груди, застыв перед входом с таким неприступным видом, какой бывает у вышибалы переполненного клуба. Не дожидаясь приглашения, Мурзин прошел к свободному креслу.
– Уф, пробки у вас длиннее, чем в Москве. Но мы всё-таки успели. Если хозяин кабинета не возражает, я бы хотел, Клод, задать вам несколько вопросов.
Вобер уставился на полковника.
– Я уже изложил всё Павлу Аркадьевичу и не собираюсь повторяться.
– Боюсь, вам придётся это сделать, иначе так просто наш бравый координатор вас не выпустит.
Клод взглянул на застывшего Ломова и пожал плечами.
– Il a de l'energie Ю revendre, но меня он не остановит. Однако, я не люблю ссориться с властями. Суть вкратце такова: я знаю человека, взорвавшего собор у вас и церковь во Франции. Он как-то вычислил защитную пентаграмму Земли и собирается её уничтожить. Если это произойдет, ваш мир погибнет.
– Ваш? Даже так? А что это - пентаграмма?
– Пять центров силы. Разрушь их - и это отражение сольется с другими, потеряет свою индивидуальность, попросту исчезнет.
– Бред какой-то!
– подал голос Ломов.
– Favete linguis*, даже в вашей религии есть попытки проникнуть в тайную сущность пентаграммы. Пять ран Христа, световое постижение двух великих мистерий веры: Троицы и двойственной природы Иисуса - Человек и Бог. В людях пентада проявляется в виде пяти чувств восприятия и пяти элементов, составляющих тело. Две ноги есть символ земли и воды, две руки - воздуха и огня, а голова или мозг - это объединяющая все члены сила эфира. Если вас, молодой человек, лишить рук, ног и тем паче головы, что произойдет с телом?
– Довольно мистики, - сказал Мурзин.
– Зачем кому-то рушить святыни? Чего этот преступник добивается, а? Или он - маньяк, который уничтожает всё ради собственного удовольствия?
– Нет, хоть Балдур еще тот ублюдок, но он рационален в своих поступках, этого не отнять. Зачем он всё это затеял, я пока не знаю, однако собираюсь помешать ему.
– Почему вы думаете, что вам это удастся? На чем основана ваша уверенность?
– вмешался Смолин.
– Уже два храма лежат в руинах, и вы никак не смогли защитить их.