Мастера иллюзий

Погудин Андрей

– Анубис делится со своими жрецами частичкой силы, - пояснил Клод.
– При желании ты можешь одним лишь взглядом испугать противника до смерти. Не каждый день смотришь в глаза вечности.

– Дела... но послушайте, я ведь должен был дать что-то взамен?!
– озарило юношу.
– Не будет же бог мертвых заниматься благотворительностью?

– Ты и дал. Частичку своей души. Пойми, Артём, нельзя вернуться из царства Анубиса и остаться прежним. Ты что-то приобрел, но одновременно и потерял.

– Что, например? Я ничего не чувствую.

– Вот-вот. После некрополя ты понял одну вещь, просто еще не осознаешь этого.

– Так просвети меня.

Клод допил коньяк и взглянул на Мирама. Тот пожал плечами.

– Артьём, в этом мы с тобой похожи. Мой создатель когда-то вложил в меня аксиому воина, звучит она просто: убивать не страшно. Чтобы было понятнее: теперь у тебя нет никаких моральных ограничений для убийства себе подобных.

Громко звякнула духовка, возвестив, что курица готова.

– А еще я разговариваю на арабском, - пробормотал Любимов и потёр глаза.

Интерлюдия

Отражение Сандор. Медина. Пустыня Руб-эль-Хали.

Арх уходил, приходил, то с пустым мешком, а то с полным. Балдур извелся от любопытства, но проследить за своим спасителем никак не мог - купец всегда оставлял на страже пса. Бунчук оказался неподкупен, предлагаемое чужаком мясо игнорировал и рычал каждый раз, когда юноша собирался идти в сторону храма или проверить оставленные без присмотра баулы. На прямые вопросы же торговец отвечал загадками.

Прошло пять дней. Балдур поправился и больше не напоминал мумию, но не знал, радоваться этому или нет. Он достиг храма, но не достиг цели - ведь Аллах так и не ответил на горячечные молитвы. Балдур знал, что просит с чистыми помыслами и открытой душой, так почему же Милостивый на явит свою милость? А может, дядя Азар уже пошел на поправку? Тогда почему Всемогущий не подаст знак, что молитва услышана? Черные мысли одолевали юношу.

Всё изменилось в один вечер.

По обыкновению, как только солнце налилось красным и склонилось над горизонтом, Арх исчез в руинах с очередным мешком. Вернулся на удивление быстро, Балдур даже не успел вновь испытать Бунчука на прочность припасенной с ужина косточкой. Купец подволакивал ногу, лицо белело даже на фоне седых волос. Юноша бросился к спасителю, но тот лишь отмахнулся, пробормотав что-то про снежных волков. Штанина напиталась кровью, пончо из верблюжьей шерсти было порвано в нескольких местах. Зло зарычал Бунчук.

Арх плюхнулся у костра и попросил Балдура разыскать в руинах оброненный мешок. Юноша бросился исполнять приказание, а в голове стучало: какие в пустыне могут быть волки, тем более снежные? В этих бесплодных песках можно встретить лишь одинокого шакала, но и тот убежит, стоит только замахнуться в его сторону.

Мешок нашелся в центре разрушенного храма. Балдур присел, разглядывая капли крови и следы, которые обрывались у одной стороны алтаря и непостижимым образом появлялись с другой - точно старик перепрыгнул святыню, да еще и развернулся в воздухе. Горловина баула была туго стянута кожаным шнурком, юноша еле развязал его зубами. "Наконец-то я узнаю, что покупает Арх!" - возликовал Балдур и в ожидании чуда заглянул в мешок. Его ждало разочарование: внутри, аккуратно завернутые в ткань, лежали белоснежные листы бумаги - вещь дорогая, но на чудо никак не претендующая.

Когда юноша вернулся, купец уже отрезал штанину и, ругаясь сквозь зубы, зашивал изогнутой иглой рану. Рядом стояла початая бутыль с очень крепким и почти прозрачным вином - несколько дней назад Арх предложил Балдуру попробовать остро пахнущую жидкость, и тот потом долго заливал водой опаленное горло.

Покончив с раной, купец сбрызнул кривой

шов из бутылки и замычал от боли. Балдура замутило, он в первый раз видел, чтобы человек так издевался над собой. Заметив его недоумевающий взгляд, Арх пояснил:

– Надо обеззаразить рану. Слюна этих тварей ядовита, а у меня противоядие кончилось. Надеюсь, водка поможет.

Балдур из этого объяснения почти ничего не понял, но на всякий случай кивнул. Арх сделал из бутылки добрый глоток и вскоре затих у костра. Юноша накрыл торговца кошмой. Бунчук сел рядышком, лизнув хозяина в щеку.

Ночью Арх метался во сне. Балдур обтирал ему лицо мокрым платком и молил Аллаха об исцелении. Видимо, его постоянные просьбы наскучили Всемогущему - под утро купец пылал, будто печка, и всё просил пить.

– Как мне помочь вам?
– спросил Балдур, придерживая кувшин.

– Достань из баула... пирамидку, - пробормотал Арх между глотками.
– Я встретил тебя... это не случайно... теперь вижу...

Балдур начал потрошить мешки. Удивительно, но Бунчук не мешал ему, словно понял, что от этого зависит жизнь хозяина. Юноша торопился, обламывал ногти, распутывая непослушные узлы, но, как это обычно и бывает, нужная вещица оказалась в последнем бауле. Когда Арх взял в руки пирамидку темного металла, глаза его прояснились. Он погладил грани в определенных местах, засветились зеленым странные письмена. Балдур заворожено наблюдал за действиями торговца.

– Видишь?
– спросил тот.

– Да. Буквы светятся.

– Смотри выше, над пирамидой.

Юноша добросовестно уставился на дрожащий в мареве огня конус. Блики костра играли на острие, казалось, что пирамидка испускает вверх лучики, но это просто обман зрения, ничего больше, решил Балдур.

– Видишь карту?
– спросил Арх.

Балдур посмотрел на торговца. Он что, бредит? Когда у человека такой жар, ему может померещиться всё, что угодно. Юноша хотел сказать об этом, но тут в неверном свете костра разглядел глаза Арха. Зрачки двигались, сужались и расширялись, он действительно видел что-то, недоступное другим! Балдур вновь взглянул на пирамидку, сосредоточился на этом маленьком конусе, стараясь отрешиться от всего остального. Постепенно окружающие звуки стихли, костер перестал потрескивать, пламя потемнело, превратившись в приглушенное бардовое свечение. Юноша словно проник внутрь предмета, разглядел малейшие шероховатости граней, почувствовал выпуклые буквы незнакомого языка, ощутил затягивающую силу темного металла. И когда уже испугался и решил вынырнуть в свой мир, вновь увидел тонкие лучики, испускаемые острием пирамиды. Только сейчас они росли, разветвлялись, рисовали причудливые картины, и вот уже взгляду изумленного юноши предстала местность, составленная из зеленых нитей.

Это была окруженная горами равнина. Слева её покрывал лес, а справа блестела закованная в лед река. На холме стоял замок. Балдур вроде бы даже разглядел ров и перекинутый через него мостик, но точно ручаться не мог - детали были слишком мелкими.

– Чья эта крепость?
– спросил юноша.

– Ну надо же!
– воскликнул Арх и закашлялся.
– Ты увидел! Чудны дела твои, Господи.

– Что ты сказал про Аллаха?
– нахмурился Балдур.

– Ничего плохого. Таким был текст первой телеграммы, - усмехнулся старик и выпил воды.
– Фуф, мне вроде бы даже полегчало... а этот замок принадлежит лорду Кларусу. Я заглянул к нему напоследок, но совсем забыл про таблетки, да... лорд самый ученый человек в Саккареме, знает про многие болезни и умеет их лечить. У него есть противоядие для меня и лекарство для твоего дяди.