Мастера иллюзий
Шрифт:
Артем встал с постели и запахнулся в одеяло, как патриций в тогу.
– А скажите мне, дедушка, как поскорее выбраться отсюда?
– Почему ты думаешь, что я стану помогать тебе?
– спросил библиотекарь, заложив книгу закладкой.
– Да хотя бы потому, что оторвались наконец-то от чтения. К тому же вы слышали наш разговор и, сдается мне, не во всем согласны с вашим повелителем.
– Ошибаешься, дуал, он мне как сын, но ты прав в другом: Балдур кое-где заблуждается, и серьезно. Это я разбаловал его. Иногда расшалившихся детей надо наказывать, чтобы они выросли достойными людьми и не натворили глупостей, вот только когда любишь, понимаешь
Исповедь старика прервал грохот с улицы. В комнате потемнело, точно задернули шторы. Выглянув в окно, Артем увидел облако пыли, заслонившее солнце. Надрывался громкоговоритель, из боковых дверей во двор сыпались солдаты в песочной форме. Где-то застрекотал автомат.
– Если не ошибаюсь, штурма дворца не было уже лет двести, - задумчиво проговорил старик.
– Хоть какое-то развлечение кроме книг. Если твои друзья не совсем глупцы, это отвлекающий маневр. Хм, а мне Аллах дает знак... что ж, пойдем, думаю, всё-таки надо помочь тебе. Я покажу ход наружу.
Не веря своему счастью, Артем бросился за библиотекарем. В голове пульсировало: его не бросили, друзья пришли за ним! Старик отодвигал пыльные портьеры, открывал скрипучие двери, Артем потерял счет поворотам, когда его проводник остановился и указал в темный лаз.
– Через него ты попадешь на конюшню, примыкающую снаружи к дворцовой стене.
– Спасибо огромное, вы мне очень помогли!
– Прежде всего себе. Поступай, как знаешь, дуал, но прошу: если у тебя появится шанс убить Балдура, не делай этого. Он еще может исправиться.
– Хорошо, - кивнул Артем, думая о том, что вряд ли его сил хватит когда-нибудь, чтобы тягаться с грандмастером иллюзий.
– Спасибо за данное слово, а вот моё ответное: Балдур когда-то также прошел дорогой мертвых, а Вобер нет. Понимаешь, что это значит?
– Неужели я тоже могу стать грандмастером?
– спросил потрясенный Артем.
– Именно. А теперь иди и помни о своем обещании.
Артем сунулся в лаз, но в последний момент замешкался.
– С вами ничего не случится?
– Не беспокойся. Балдур испорчен, но не настолько, чтобы угрожать своему учителю.
Глава 20
Джидда-Мекка.
...Смолин нырнул в толпу и стал невидимкой, белый ихрам сделал его неотличимым от тысяч паломников, бредущих по степи. На это и рассчитывал Павел - беглецы не заметят погони и не откроют огонь, что в таком скоплении народа чревато. Не успел майор порадоваться своей предусмотрительности, как скривился, будто раввин при виде атеиста. Его напарника жертвы явно не тревожили - Ломов пер вперед катком по дороге, расталкивая паломников, точно ледокол торосы, и плевать хотел на скрытность. Полицейский джип отстал, прикинувшись гражданским транспортом, но даже выключенная, люстра на крыше сразу выдавала принадлежность автомобиля к органам правопорядка. Смолин чертыхнулся и побежал, лавируя меж бредущими фигурами. Надо молить бога, чтобы беглецы были всецело заняты ремонтом мотоциклов и не смотрели по сторонам.
Паломники с интересом взирали на сорокалетнего мужика, бегущего по сорокоградусной жаре. Многие освобождали путь и со значением тыкали вслед, обращаясь к спутникам - видишь, как человек торопится исполнить хадж? То-то же, понимать надо.
Проявляя чудеса ловкости, Павлу удалось таки оставить Шрека позади. Забирая вправо, майор по прикидкам уже отсек беглецов от степи и теперь сбавил ход, восстанавливая дыхание. Мелькнул в белом мареве черный мазок. Смолин на ходу достал убранный было пистолет
– Что?! Упустили?
– Ты когда-нибудь на зверей охотился?
– в свою очередь спросил майор.
– Не доводилось, а причем тут это?
– К добыче подкрадываться надо, а не переть буром.
– Ну вот, опять меня виноватым сделали!
– Ломов утер куском ихрама обиженное лицо и буркнул: - Что теперь?
– Думаю, они сменили облик, как делал это Вобер, но мы-то знаем их цель. Очки не потерял?
– В машине.
– Хорошо. На джипе мы прибудем в Каабу раньше и устроим засаду. Пошли, я так пить хочу, что даже твою буржуйскую колу готов попробовать.
Вернувшись в автомобиль, Смолин заставил Ломова нацепить очки с одним стеклом и глазеть по сторонам - вдруг увидит беглецов?
– Этим людям явно помогает иблис!
– заявил Магомет.
– Да и не люди это вовсе, - сказал Смолин, но объяснять водителю ничего не стал.
Дорогу вновь запрудили паломники, джип еле продвигался в людском море. Ломов ерзал на задних сидениях, выглядывал в люк, надеясь заметить байкеров, и нервничал всё больше:
– Если так дальше будем тащиться, они нас пешком обгонят!
– Радуйся, что мы на колесах, да и хадж сейчас стал намного либеральнее. Ещё век назад путь к святым местам занимал годы, - заметил Смолин.
– Последние километры до Мекки верующий должен был проползти на коленях, а лучше на животе.
– Да ладно?!
– удивился Шрек.
– Да-да. Чем сильнее человек страдал по дороге физически, тем паломничество было эффективнее, - продолжил Павел, сдерживая усмешку.
– Самый зачёт - если умирал в пути. Это сразу пропуск в рай.
Ломов притих и до конца путешествия молча смотрел в окно, прихлебывая колу. Как он и предсказывал, въехали в Мекку затемно. Автомобиль оставили у полицейского участка, где им обещали приготовить комнату, ввиду полного отсутствия мест в гостиницах города. Смолин решил осмотреться, Ломов покорно зашагал следом, а Магомет отлучился навестить брата, но что-то подсказывало майору, что доклада водителя ждут в одном из неприметных особняков, где обожают устраивать свои штаб-квартиры различные спецслужбы.
Вопреки ожиданиям майора Мекка ничем не отличалась от других арабских городов. Павел напрягал воображение, чтобы испытать душевный трепет - всё-таки в каком-то из этих домов родился основатель ислама пророк Мухаммед, но особого успеха в этом не достиг. Толпа становилась всё плотнее, майор чувствовал уже не только локоть товарища, но и его горячее дыхание - Ломов тихо матерился. В конце концов майор споткнулся о чью-то спину и остановился, всё пространство впереди заполнили молящиеся.
Перед ними открывался центр Мекки, он же - центр Саудовской Аравии, он же - центр всей исламской цивилизации. Все мусульмане мира, расстелив коврики, сейчас молились, повернувшись в эту сторону, но особого волнения Смолин - хоть убей!
– не испытывал. Ведь так всегда и бывает, рассматриваешь, к примеру, с детства в книжках пирамиды и Сфинкса, а потом приезжаешь в Египет - и плачешь от разочарования. Пирамиды низенькие, а Сфинкс - с церетелиевского коня на Манежной, и аборигены приставучие - никакой древнеегипетской культуры поведения.