Мастера иллюзий
Шрифт:
– Хорошо, – кивнул Артем, думая о том, что вряд ли его сил хватит когда-нибудь, чтобы тягаться с грандмастером иллюзий.
– Спасибо за данное слово, а вот моё ответное: Балдур когда-то также прошел дорогой мертвых, а Вобер нет. Понимаешь, что это значит?
– Неужели я тоже могу стать грандмастером? – спросил потрясенный Артем.
– Именно. А теперь иди и помни о своем обещании.
Артем сунулся в лаз, но в последний момент замешкался.
– С вами ничего не случится?
– Не беспокойся. Балдур испорчен, но не настолько, чтобы угрожать своему учителю.
Глава 20
Джидда-Мекка.
…Смолин
Паломники с интересом взирали на сорокалетнего мужика, бегущего по сорокоградусной жаре. Многие освобождали путь и со значением тыкали вслед, обращаясь к спутникам – видишь, как человек торопится исполнить хадж? То-то же, понимать надо.
Проявляя чудеса ловкости, Павлу удалось таки оставить Шрека позади. Забирая вправо, майор по прикидкам уже отсек беглецов от степи и теперь сбавил ход, восстанавливая дыхание. Мелькнул в белом мареве черный мазок. Смолин на ходу достал убранный было пистолет и в ритм с идущими приблизился к мотоциклам. Паломники загодя обходили брошенные в луже масла байки, стараясь не запачкать белоснежные одежды. Павел огляделся по сторонам, даже подпрыгнул несколько раз, но везде видел только равнодушные лица и никакого следа беглецов. Со стороны дороги подоспел отдувающийся Шрек и с ходу бухнул:
– Что?! Упустили?
– Ты когда-нибудь на зверей охотился? – в свою очередь спросил майор.
– Не доводилось, а причем тут это?
– К добыче подкрадываться надо, а не переть буром.
– Ну вот, опять меня виноватым сделали! – Ломов утер куском ихрама обиженное лицо и буркнул: – Что теперь?
– Думаю, они сменили облик, как делал это Вобер, но мы-то знаем их цель. Очки не потерял?
– В машине.
– Хорошо. На джипе мы прибудем в Каабу раньше и устроим засаду. Пошли, я так пить хочу, что даже твою буржуйскую колу готов попробовать.
Вернувшись в автомобиль, Смолин заставил Ломова нацепить очки с одним стеклом и глазеть по сторонам – вдруг увидит беглецов?
– Этим людям явно помогает иблис! – заявил Магомет.
– Да и не люди это вовсе, – сказал Смолин, но объяснять водителю ничего не стал.
Дорогу вновь запрудили паломники, джип еле продвигался в людском море. Ломов ерзал на задних сидениях, выглядывал в люк, надеясь заметить байкеров, и нервничал всё больше:
– Если так дальше будем тащиться, они нас пешком обгонят!
– Радуйся, что мы на колесах, да и хадж сейчас стал намного либеральнее. Ещё век назад путь к святым местам занимал годы, – заметил Смолин. – Последние километры до Мекки верующий должен был проползти на коленях, а лучше на животе.
– Да ладно?! – удивился Шрек.
–
Ломов притих и до конца путешествия молча смотрел в окно, прихлебывая колу. Как он и предсказывал, въехали в Мекку затемно. Автомобиль оставили у полицейского участка, где им обещали приготовить комнату, ввиду полного отсутствия мест в гостиницах города. Смолин решил осмотреться, Ломов покорно зашагал следом, а Магомет отлучился навестить брата, но что-то подсказывало майору, что доклада водителя ждут в одном из неприметных особняков, где обожают устраивать свои штаб-квартиры различные спецслужбы.
Вопреки ожиданиям майора Мекка ничем не отличалась от других арабских городов. Павел напрягал воображение, чтобы испытать душевный трепет – всё-таки в каком-то из этих домов родился основатель ислама пророк Мухаммед, но особого успеха в этом не достиг. Толпа становилась всё плотнее, майор чувствовал уже не только локоть товарища, но и его горячее дыхание – Ломов тихо матерился. В конце концов майор споткнулся о чью-то спину и остановился, всё пространство впереди заполнили молящиеся.
Перед ними открывался центр Мекки, он же – центр Саудовской Аравии, он же – центр всей исламской цивилизации. Все мусульмане мира, расстелив коврики, сейчас молились, повернувшись в эту сторону, но особого волнения Смолин – хоть убей! – не испытывал. Ведь так всегда и бывает, рассматриваешь, к примеру, с детства в книжках пирамиды и Сфинкса, а потом приезжаешь в Египет – и плачешь от разочарования. Пирамиды низенькие, а Сфинкс – с церетелиевского коня на Манежной, и аборигены приставучие – никакой древнеегипетской культуры поведения.
Изрядно потолкавшись, полицейским удалось пробиться к Священной мечети. Вот тут Смолина наконец-то проняло – и качественно. Вокруг Каабы ходили круг за кругом, не останавливаясь, тысяч пятьсот паломников. Многие плакали навзрыд от счастья, остальные громко молились. Майор почувствовал, как его увлекает этот поток чистой веры, и уже не особенно сопротивлялся, начиная вспоминать прочитанные когда-то суры Корана, когда его выдернул в грубую реальность Шрек:
– Павел Аркадьевич, а чего они все вокруг камня ходят? Что в нем такого?
– Черствый ты человек, Ломов! Неужели не чувствуешь величие момента?
– Пока нет…
– Эх ты! Сам Аллах послал на землю этот камень, он был сначала белым, но со временем почернел от грехов людских.
– Серьезно? А я думал, грязные руки виноваты. Вон, все трогают его постоянно, – оправдался Шрек, заметив обжигающий взгляд майора.
– Если ты семь раз обошёл Каабу и коснулся её, то в день Страшного суда тебе зачтётся, – процедил Смолин. – Но это не твой случай. Пойдем, пока нас не затоптали.
Полицейские с трудом выбрались из вселенского столпотворения и побрели по улице, уворачиваясь от всё прибывающих паломников. По расчетам Смолина они опередили големов часов на восемь, поэтому можно немного поспать. Координатор ФОС не возражал, но выглядел каким-то обескураженным, точно ему пообещали целый океан, а привезли к заболоченному прудику.
– Что не так? – прямо спросил майор.
– Да вот не пойму я, Павел Аркадьевич, людей этих. Едут сюда со всего мира, плетутся по жаре, рискуют быть затоптанными и всё ради чего? Чтобы нарезать пару кругов вокруг черного камня?