Мастера книги

Михайлов Валерий Николаевич

Алина все еще оставалась в больнице, причем я даже не знал, в какой точке света эта больница находится. Она поправлялась, медленно, но поправлялась. Мы существовали с ней словно в разных мирах, и единственным мостом между нами, (какая пошленькая получается фраза), был ежедневный сорокаминутный телефонный разговор. Так обстоятельства заставили нас прибегнуть к словам. Обычно мы понимали друг друга практически без слов. Чувства передавались при помощи взгляда, прикосновений ласок… Слова нужны были лишь затем, чтобы обмениваться информацией, и вот теперь всем,

что у нас осталось, был модулированный двусторонний поток слов. При этом нам было совершенно все равно о чем говорить. Намного важнее было слышать голос, ощущать пусть иллюзорное, но присутствие родного человека. Поэтому мы говорили обо всем. Особенно нас спасали различные воспоминания.

– У меня тоже был прикол, – решил я поделиться с ней забавным эпизодом, произошедшим со мной на улице.

Выйдя из библиотеки, я решил немного пройтись по «Пушкинской», благо погода располагала к прогулке. Был теплый, приятный день, один из тех, когда сидение дома должно рассматриваться, как преступление. Я с завистью поглядывал на целующиеся парочки, смотрел на тротуар в поисках мелочи, – это было что-то вроде игры в удачу, – разглядывал проходящих мимо красивых женщин.

На одной из лавочек сидела компания довольно приличных с виду людей. Когда я поравнялся с ними, с лавочки встала женщина чуть на вид старше сорока лет, решительным шагом подошла ко мне и преградила мне путь.

– Я просто хочу посмотреть в твои сволочные глаза, – сказала она, затем сорвалась на крик.

Она кричала, что я полностью уничтожил ее жизнь, сломал ее судьбу, что я – сволочь, гад, убийца… Она бы кричала еще и еще, но с лавочки поднялись двое мужчин и поспешили к нам. Странно, но в их глазах я увидел граничащий с ужасом страх. Перед тем, как они оттащили ее от меня, она плюнула мне в лицо. Я быстро пошел дальше. Она же кричала уже своим приятелям или знакомым:

– Ну и пусть! Пусть! Пусть эта сволочь знает! Ну и что? Мне терять нечего.

И самым несуразным здесь было то, что, я готов в этом поклясться, она не была ни пьяной, ни сумасшедшей. Ее истерика была истерикой человека, перенесшего страдания и боль, вот только я даже представить себе не мог, каким образом ее несчастья могли быть связаны со мной.

Разумеется, Алине я подал эту историю как ничего не значащий забавный инцидент, но она отнеслась к моим словам более чем серьезно.

– Ты уже сообщил об этом Олегу? – спросила она, перейдя на холодный, деловой тон.

– Нет, а зачем?

– Затем, что это серьезно.

– Да ладно тебе. Какая-то пьяная дура перепутала меня с кем-то другим. Я и тебе рассказал это исключительно ради забавы.

– Послушай меня внимательно. То, чем ты занимаешься, достаточно серьезно, хоть ты этого так и не смог понять. Поэтому никаких мелочей, никаких случайностей. Ты должен докладывать обо всем, обо всех нештатных ситуациях, иначе может случиться непоправимое. Ты меня понял?

Меня так и подмывало спросить, чем же это таким я занимаюсь, но подобные вопросы лучше было не задавать. Особенно по телефону. Поэтому я коротко ответил:

– Понял.

– Тогда

пообещай, что ты сейчас же позвонишь Олегу.

– Как только истекут наши минуты, – поспешил сообщить я.

– Сейчас не время…

– Если ты бросишь трубку, я никому не буду звонить. Обещаю.

– Не будь дураком!

– Если бы я не был дураком, я бы не вляпался в этот мир теории заговора и тайных организаций.

Дальнейший разговор начал перерастать в ссору, поэтому мы «расстались» на десять минут раньше отведенного нам времени. Не желая усугублять положение дел, я позвонил Олегу, и тут же пожалел о том, что вообще затронул эту тему.

– Почему сразу не сообщил? – строго спросил он.

– Не думал, что это имеет значение. Я и Алине рассказал об этом исключительно, чтобы поднять настроение. И если бы не она…

– О подобных вещах надо сообщать немедленно. Тебя что не проинструктировали?

– Меня никто ни о чем таком не инструктировал.

– М… Ладно, это наш просчет. Впредь всегда сообщай о чем-нибудь необычном, даже если это ничего не значащая ерунда. В нашем деле лучше перестраховаться, чем…

– Может, ты все-таки объяснишь, что происходит? – ситуация начала меня раздражать.

– Давай ты не будешь задавать подобных вопросов.

– Но ведь это касается непосредственно меня, – попытался я возразить.

– Это был наш просчет, но теперь мы берем ситуацию под контроль… Расскажи лучше со всеми подробностями, что там с тобой произошло.

Он заставил меня раз сто рассказать ему все от начала до конца в мельчайших деталях. Особенно его интересовала внешность спутников той женщины, вплоть до цвета глаз, о чем они до этого разговаривали… и так далее. Он хотел, чтобы я описал каждого из них, как Толстой описывал дуб Андрея Болконского. Вот только я не Толстой. Не Лев и даже не Алексей – не помню кто это сказал. Вымотав меня окончательно, Олег наконец-то сказал:

– Ты просто звони, если что. Хорошо?

– Хорошо, – устало согласился я.

Утром меня ждал сюрприз. Едва я сел завтракать, как заработал сигнал домофона.

– Мое имя – Владимир, – услышал я в ответ на мое: «Кто там?». – Я от Олега.

– Хорошо входите.

Владимир оказался немного худоватым мужчиной среднего роста с ничем не примечательной внешностью. Войдя в дом, он еще раз назвал свое имя и протянул руку.

– Чем могу помочь? – спросил я после рукопожатия.

– Я приставлен к вам с целью охраны вашей жизни и здоровья, – отрапортовал он.

– Кофе будете? – предложил я, несмотря на то, что меня буквально взбесил такой поворот событий. Я с детства терпеть не мог надсмотрщиков. Но злость не мешала мне понимать, что Владимир ни в чем не виноват.

Мое предложение он принял с удовольствием.

Я приготовил кофе, поставил на стол печенье, хлеб, масло, сыр.

– Только пожалуйста, не принимайте этот разговор на свой счет, – сказал я Владимиру, набирая номер Олега.

– Как скажете, – ответил он, приветливо улыбнувшись.