Мастера книги
Шрифт:
– Знаешь, – заверил меня Тень.
И я понял, что действительно знаю. Причем я не научился этому, а попросту понял, что могу сам приходить на чтения.
– Вот видишь, – улыбнулся Тень.
– В следующий раз я приду сам.
– Хорошо.
У меня в голове еще звучало его финальное «о», когда я вновь оказался в ресторане. Рассказчик продолжал свою историю. Все слушали его, и на меня никто не обращал внимания.
Мне стало плохо. Я встал из-за стола, нетвердым шагом дошел до туалета, где почему-то с удовольствием процитировал Есенина: Пальцы в рот и… Затем я умылся и прополоскал рот. Полегчало.
А потом мне начисто снесло крышу. Я с трудом дотерпел до
Целуя ее так, будто это мой первый и последний поцелуй в жизни, я взял ее на руки и перенес на стол в гостиной, где и овладел ею прямо в одежде, стянув джинсы и трусики до колен. Было неудобно, ну да тогда для меня это были мелочи.
– Ну ты и Кинг-Конг, – сказала Алина после яркого совместного финала. Было видно, что ей понравился мой экспромт.
Потом было еще два раза. В постели. Практически без перерыва.
– Ты что, перепутал леденцы с виагрой? – спросила окончательно обалдевшая от моей прыти Алина.
– С мужиками такое бывает, – брякнул я лишь бы чего-то ответить.
– Бывает. Лет в девятнадцать. Тебе же уже…
– Сегодня я вновь чувствую себя девятнадцатилетним.
Я действительно чувствовал себя великолепно. Никаких последствий выпивки, никакой изжоги от переедания, никаких остеохондрозных болей в спине, с которыми я давно уже успел сродниться. Короче говоря, ничего из того, что я нажил за свои сорок лет. Я вновь был здоров и молод, и моя энергия била через край.
– Если еще раз пристанешь – отрежу яйца, – предупредила Алина, видя в каком состоянии я нахожусь, а буквально через минуту она уже крепко спала.
Тогда я и увидел деда. Он стоял на пороге спальни и знаками звал меня выйти.
– Чувствуешь себя чуть ли не богом? – с легкой усмешкой спросил он, когда мы сели на диван в гостиной.
– Вроде того, – ответил я.
– И ты никогда не чувствовал себя лучше? Как это знакомо.
Он тяжело вздохнул и, казалось, погрузился в свои мысли. Как же меня когда-то раздражали эти его мегапаузы!
– Надеюсь, ты не думаешь, что они это делают из большой любви к нам? – наконец-то нарушил молчание дед. – Запомни раз и навсегда: мы для них никто и ничто. Так, средство решить свои проблемы. Мы примерно так относимся к коровам или свиньям на ферме. Мы даже их любим, но только как будущее мясо, а если точнее, то как деньги за это будущее мясо. Так что не заблуждайся: ты нужен ровно настолько, насколько приносишь пользу, и никаких даров просто так никто тебе делать не будет.
– Да я в этом как-то и не сомневаюсь.
– Тогда как ты объясняешь то, что происходит с тобой?
– Не знаю. Скорее всего, как некий побочный эффект. Если я правильно понимаю, они полностью перестраивают мою нервную систему, заставляя работать новые участки мозга или мозговые связи.
– Побочный эффект. Ну да, в научно– Атеистическую схему все тоже прекрасно укладывается. А как же иначе… Вот только твой побочный эффект – это безжалостно организованная ловушка, в которую угодили многие-многие люди, в том числе и я.
Я, как и ты сейчас, чувствовал себя, как бог, а когда заканчивалось это чудесное состояние, я отправлялся на подзарядку в кресло, и вновь чувствовал себя более чем великолепно.
Тогда я думал, что это плата за служение книге, я воспринимал происходящее немного в духе продажи души дьяволу… И Тень, этот пройдоха… Он ни разу не сказал мне прямо, что я поступаю опрометчиво, наоборот, всеми своими намеками,
Как любят говорить мистики, для того, чтобы наполнить чем-то сосуд, его надо сначала опустошить. Вот по этому принципу атланты и построили механизм обратной связи. Как ты, надеюсь, понимаешь, всего предугадать невозможно, и для того, чтобы сеть могла адекватно воздействовать на человечество, она должна постоянно отслеживать положение дел и корректировать свою деятельность. Для этого система заменяет нашу некую суть, некий связующий нас со смертью потенциал на свой аналог, который после нашей смерти возвращается в систему, пополняя ее базу данных. А для того, чтобы этот аналог успешно работал, надо предварительно удалить наш человеческий потенциал, нужно энергетически нас обескровить. И то, что ты чувствуешь, как приток энергии на самом деле является ее оттоком. Нечто похожее делают с человеком амфетамины. Но если водка или наркотики дают свой отходняк, дают видимую побочку, то здесь ты до самой смерти чувствуешь себя прекрасно: чудесное самочувствие, энергия через край, сверхспособности… И лишь когда умираешь, когда твой заменитель сознания становится частью системы, когда вместо смерти ты обретаешь новую, виртуальную жизнь, только тогда ты понимаешь, насколько тебя кинули.
– Кинули? – в тот момент дед казался мне сумасшедшим. – Ты жалуешься на то, что сначала тебя избавили от всех связанных со старением страданий, затем после смерти дали вторую жизнь, фактически бессмертие… Тебя что, черти жарят на сковородке?
– Да нет, моя новая жизнь ничуть не хуже прежней, наоборот…
– Тогда какого хрена тебе не хватает?
– Видишь ли… в смерти есть что-то такое… что-то весьма для нас важное. При жизни мы этого боимся, но сейчас, после того, как я умер… я постоянно чувствую, что у меня отобрали самое главное. Наверно, так должен чувствовать себя продавший душу дьяволу христианин в момент расплаты. Конечно, все эти сказки про рай и ад – чушь полная, но смерть – это некий качественно новый уровень, некий квантовый переход, и, став частью системы атлантов, я застрял здесь ровно настолько, насколько система будет во мне нуждаться или на столько, сколько атланты будут нуждаться в системе. И где гарантия, что, опоздав в свое время на поезд, я смогу добраться туда на другом.
Короче говоря, я тебя предупредил. Я дал тебе то, чего не было у меня: выбор. А что для тебя предпочтительней, решай сам.
И еще, чуть не забыл о самом главном…
Договорить деду не дал приступ спастического кашля. Это когда начинаешь кашлять, и сначала не можешь остановиться, а потом и дышать… Закашлявшись, дед исчез. Вместо него появился Тень.
– Он слишком много болтает, – сказал Тень, – а твое время знать еще не пришло.
– Ты о чем? – спросил я, испугавшись не на шутку за деда. Я уже успел убедиться, на что способна эта сила в случае неповиновения.
– Тебе надо идти. Сейчас.
В следующее мгновение я сидел в каменном кресле в зале Посвящения, которое, судя по тому, как успокаивались мой растревоженный словами деда ум и тело, работало на полную мощность.
Когда они стали полностью неподвижными, и я временно позабыл, что у меня вообще когда-то был дед, появился Чтец.
– Готов ли ты слушать? – спросил он.
– На все воля ее, – ответил я.
– Тогда приступим.
Несмотря на то, что я его не видел, мне показалось, что Чтец слегка улыбнулся. Одними уголками губ. Привычно зашуршал манускрипт, и я увидел смерть Атлантиды.