Мастера Семигорья
Шрифт:
– Я не глухой, я уже это слышал.
– Ты не глухой, ты тупой, как все остальные…
– Замечу, что подлинный талант развивается только под влиянием большинства, ваше Темнейшество!
– Разумеется!.. Вы, ведьмы – мары, – продолжил Бестарий, – жалобными голосами зазовёте царевича к болоту Анцыбала, когда он свернёт посмотреть на зацветающий папоротник… Вы, шиликуны, пойдёте вслед за царевичем и за спиной у него рассыпьте жар из своих сковородок, чтобы земля стала, как ваши угли и не было у него дороги назад… Ну, а ты, Анцыбал, и вы, болотные
– И утащим в омут – трясину! – забулькали на разные голоса Анцыбал и его чертенята.
– Не возражаю!
– А что будешь делать ты? – спросил Бестария нетопырь.
– Я?! – изобразил удивление Повелитель тьмы. – Обернусь царевичем, сяду на его коня и поеду встречать красавицу Заряду…
– Нет! Как вам такое?! – возмутился нетопырь. – Мы в болото, а он женихаться!
– Естественно!
– Я тоже хочу!.. Только не на мышах! – поспешил оговориться нетопырь.
– Хорошо, – согласился Бестарий. – Тогда пойдёшь сзади в поводу, а когда я пленю дочь светоносного Софа, ты женишься на его лошади.
– На этой летучей лягающейся фурии?! – поперхнулся нетопырь.
– Да нет же! На лошади царевича!
– А – а!.. Я готов! – приземлился нетопырь к ногам Бестария.
– А если лошадь – мужчина? – заметил призрак Рэйф.
– Тогда он выйдет замуж, – не задумываясь, ответил за нетопыря Повелитель тьмы.
– Да, мне лишь бы пара была подходящая, – согласился нетопырь. – Я ведь всё равно оборотень.
Бестарий вскочил ему на спину, пришпорил, и они взмыли в чёрное небо. Глядя им вслед, Рэйф выпятил вперёд нижнюю губу и покачал головой.
– Им бы только в заблуждение вводить… Как бы они в этом ухищрении друг на дружке не женились, а то ведь потом не поймёшь, кто из них мама, а кто папа. Да такие детки от них пойдут, что лихая нечисть икать начнёт не то от изумления, не то от смеха… Бр-р! – прошла по нему дрожь, и он испарился.
Бестарий, облетев на нетопыре своё войско и осмотрев его, вытянул руку в направлении волшебного леса и крикнул:
– По местам, моя тёмная рать! – и все мгновенно исчезли.
Исчез и сам Властелин тьмы вместе со своим летучим нетопырем. Появился он через мгновение на краю волшебного леса, в дупле, в образе сыча, и, моргая большими светящимися глазами, внимательно следил за приближением к лесу царевича Яри-яра…
Глава 4.
Волшебный лес, как показалось царевичу Яри-яру, переговаривался сам с собой, но как-то не по-доброму, как обычно, а недружелюбно и даже враждебно. Глянув на подорожный лист – трипутник, чтобы убедиться в правильности выбранной дороги, он выше поднял волшебный лепесток огня и увидел на окраине леса неподалёку от тропы, в кустах, красные огоньки цветов цветущего папоротника. Немало удивившись, он осмотрелся, прислушался и, потянув за узду, пришпорил коня, чтобы он свернул с дороги к цветущему папоротнику. Однако конь вопреки его приказу не подчинился
– Друг мой, Ратобор, что с тобой? – спросил царевич.
В ответ, ещё раз тряхнув гривой, конь фыркнул и опять натужно прохрипел.
– Не раз мне говорил знахарь Маковей, что конь чует нечисть ещё задолго до того, как ее увидит всадник, – вспомнил царевич давнее наставление знахаря Маковея. – Прислушаюсь-ка я лучше к его совету и совету моего друга, – похлопал он коня по шее.
– Какая вредная лошадь, – недовольно проворчал щупленький нетопырь, выглядывая из дупла из-за спины сыча, таращившего глаза вслед удаляющимся путникам.– Представляется мне, что и она с таким же лягающимся норовом, как и крылатый конь светоносного Софа…
– Угу – угу – угу!.. – возопил сыч.
Конь царевича уверенно шёл по тропе туда, куда указывал подорожный лист – трипутник. Крики сыча его не пугали. Вскоре в глубине леса, среди теней, отбрасывающих кустами и деревьями, количество цветущих папоротников увеличилось и, как показалось Яри-яру, он стал видеть вдали загадочные явления, очень похожие на скрытые клады с сокровищами.
– Что это? – натянул он поводья коня; конь остановился, и он вгляделся в появляющиеся и исчезающие миражи. – Наваждение?
И тут же в нескольких шагах от тропы ярко красным соцветием сверкнул папоротник, и вдали, растворяя деревья, показался призрачный город, в котором сверкнул меч светоносного мудреца Софа.
– Да это же наш город! – пригляделся к нему царевич Яри-яр. – Надо подойти поближе к нему и получше разглядеть, в каком именно месте находится потерянный меч мудреца Софа!
Он пришпорил коня, но конь громко заржав, отказался подчиниться ему и остался на месте.
– Хорошо-хорошо, раз боишься, оставайся здесь, – слез с него царевич. – Я сам схожу, посмотрю.
И как будто на его пожелание сыч несколько раз пронзительно крикнул. Призрачный мираж города стал ещё лучше виден. Крепче сжав рукоятку меча, Яри-яр решительно пошёл к нему. Каждый шаг приближал его к цветущему папоротнику и призрачному городу, но, когда ему оставалось сделать всего семь шагов, и папоротник и город, перекатываясь волнами, отдалялись. Царевич упрямо хотел их догнать, но все его усилия приводили лишь к тому, что он всё дальше и дальше углублялся в лес и удалялся от дороги.
– Что за чертовщина?! – наконец потеряв терпение, воскликнул он.
«Что за чертовщина?! Что за чертовщина?! Что за чертовщина?!» – на разные голоса откликнулся лес; при этом голоса были чрезвычайно противными и сопровождались они отвратительным смехом. Прислушавшись к голосам, смеху и звукам леса, царевич Яри-яр решил повернуть обратно, однако, как только он повернулся, то тут же услышал жалобные детские голоса.
– Помогите!.. Спасите! – донеслись до него отчаянные крики.
Замерев, царевич хотел понять, откуда доносится призыв. Призрачный мираж города продолжал волнами парить среди леса.