Мастеровой
Шрифт:
– Лучше постоянный доход, чем деньги сразу, – учил ее муж. – Пусть даже их много. Они все равно кончатся, а тут все при тебе.
Выплаты банку забирали доход почти целиком, но Аглая не печалилась. Рассчитается, и все будет ее. Пришлось, правда, сократить расходы. Она переехала в собственный дом, где заняла квартиру из двух комнат. Скромно, но не нужно платить. С делами управлялась без управляющего: хлопотно, но опять-таки экономия. В собраниях почти не бывала – на наряды не хватало денег. Можно и во вдовьем, но срок траура кончается. Придешь в ношенном – поползет
Стук в дверь оторвал ее от терзаний.
– Войдите! – отозвалась Аглая. Это кого принесло?
Дверь отворилась, в комнату заглянул швейцар. Аглае приходилось его держать – дом-то приличный. Тоже вот расход. Пусть всего пять рублей в месяц[7], но и это деньги. Аглая скривилась.
– Прощения просим, – поклонился швейцар, – там квартиру снять хочут. Мужчина, молодой.
– Кто таков? – спросила Аглая, оживившись. – Он представился?
– Говорит: мастеровой.
– Мы не сдаем квартиры рабочим! – рассердилась Аглая.
– Так и сказал, – поспешил швейцар. – Говорю: тут чистая публика обитает. Ну, а он в ответ: так и я не грязный. Да и деньги у меня есть.
– Цену называл?
– Да, госпожа советница. Ответил, что согласен. Попросил вас позвать.
Аглая задумалась. Можно, конечно, наглеца выставить, но деньги уплывут. Лето, желающих снять жилье в городе нет совсем. Состоятельные господа переселяются на дачи, чтобы жить на природе. Вывозят семейства и даже мебель. С квартир съезжают или оставляют за собой, но за сниженную плату. Чтобы не терять жильцов, приходится терпеть.
– Как он выглядит? – спросила.
– Как обычный мастеровой. Полотняный костюм и косоворотка. Но ботинки на ногах дорогие, как и чемодан с саквояжем.
– Я поговорю с ним, – сказала Аглая и встала из-за стола. Надо разобраться. В конце концов недолго отказать.
По лестнице она спустилась на первый этаж. Швейцар топал позади. Незнакомца Аглая увидела издали. У входных дверей топтался молодой человек в светлом полотняном костюме. Рядом стояли чемодан и саквояж. Швейцар не соврал – недешевые.
– Вы хотели меня видеть? – спросила Аглая, подойдя ближе.
Кандидат в жильцы повернулся к ней и улыбнулся.
– Bonjour, Madame. ^Etes-vous la ma^itresse de cette merveilleuse maison?[8]
От неожиданности Аглая растерялась. Французский она знала – все-таки гимназия за плечами, но, чтобы на нем говорил мастеровой?
– Уи, – выдавила, придя в себя.
– Je ne m'attendais pas `a ce que vous soyez si jeune et belle. Ce sera plus agr'eable de vivre ici[9], - продолжил мастеровой. Или не мастеровой вовсе? – Меня зовут Федором, фамилия Кошкин, – добавил по-русски. – Как обращаться к вам?
– Коллежская советница, – отчеканила Аглая.
– Хочу снять квартиру, госпожа советница.
– Готовы платить пятнадцать рублей в месяц? С наступлением холодов дополнительно еще пять за отопление.
– Почему
Аглая задумалась. С одной стороны хорошо – нашелся жилец. С другой – он мастеровой. У нее дом для чистой публики. Инженер, купец, врач, директор гимназии… Как отнесутся к соседству?
– Не тревожьтесь, госпожа советница, – поспешил мастеровой, видно, догадавшись о ее терзаниях. – Человек я смирный, в быту скромен. Водку пьянствовать не буду, безобразия нарушать тоже, – он улыбнулся. – Если обману, прогоните – и все дела.
– Хорошо! – тряхнула головой Аглая. – Идемте, покажу квартиру.
Она сняла нужный ключ с доски над столом швейцара и пошла вперед. Кошкин, подхватив с пола вещи, двинулся следом. Квартира располагалась в дальнем конце первого этажа. Аглая отперла дверь и вошла внутрь. Там посторонилась, пропуская нового жильца. Тот прошел вперед и, поставив вещи, огляделся.
– Сорок квадратных аршин[10], - стала перечислять Аглая. – Два окна. Освещение электрическое, – она указала на свисавшую с потолка лампочку на шнуре. – Отопление паровое, зимой тепло. Кровать железная, никелированная, с панцирной сеткой[11]. Мягкая перина и подушки. Есть умывальник, шкаф, буфет с посудой, стол и два стула. Все необходимое для жизни.
Кошкин подошел к кровати, отогнул покрывало с одеялом и пощупал белье.
– Меняют раз в месяц, – просветила Аглая. – Хотите чаще – заплатите прачке. Она же постирает ваше белье. Горничная убирает раз в неделю. Дополнительно – за отдельную плату. Почистить и погладить вещи тоже к ней. Понадобится послать в лавку иль трактир, скажете швейцару. Он кликнет мальчика. Горничную тоже позовет.
Кошкин подошел к окну, отодвинул штору и попробовал его открыть. Получилось легко.
– Уходя, закрывайте за собой, – предупредила Аглая. – Вдруг влезет кто и обворует. Так-то место здесь спокойное, но бывает.
– Хорошо, – кивнул мастеровой. – Клозет и ванная?
– Идемте, – позвала Аглая.
Нужные места располагались неподалеку, Кошкин их внимательно исследовал. Хмыкнул, увидав вделанный в пол эмалированный, чугунный унитаз со сливным бачком на высокой трубе. Чтоб пустить воду требовалось дернуть за свисавшую на цепочке фаянсовую грушу. В ванной он открыл кран и попробовал рукой воду.
– Холодная.
– Нагревается колонкой на дровах, – Аглая указала на узкий, железный ящик рядом с ванной. От него к глухой стене вела жестяная труба. – Только вот испортилась, дымит. Ну, так лето на дворе, можно потерпеть. Баня есть неподалеку.
– А если починю? – спросил мастеровой.
– А сможете? – засомневалась Аглая.
– В этом доме я смогу все, – усмехнулся Кошкин. – От водопровода и электричества до телефона. Им, кстати, пользоваться можно?
– За отдельную плату[12], - уточнила Аглая. – Захотите позвонить, оставьте гривенник швейцару. Позвонят вам – платить не нужно, но швейцару, который к аппарату позовет, следует дать на чай.