Мастеровой
Шрифт:
Федор сделал паузу.
– Какой секрет? – не утерпела Алевтина.
– Где Красная Шапочка прячет конфеты.
Полина хрюкнула и, зажав рот рукой, выбежала из гостиной. Следом устремилась Алевтина. Офицеры усидели, но держались из последних сил.
– Хитренький какой! – возмутилась Таня. – Так ему и сказали!
– Что, в Германии нет конфет? – спросил Игорь.
– Есть, – кивнул Федор. – Только детям не дают. Все кайзер пожирает, император ихний. Отрастил живот ниже колен, изо рта шоколад лезет, только все
– Жадина! – сказала Таня. Дети закивали. Куликов с Роговым поднялись и, зажимая рты, пробрались к выходу. Там, встав в дверях, стали слушать. Из-за их спин выглядывали жены. В гостиной осталась только Юлия. Она сидела и беззвучно смеялась.
– «Не получите вы русских конфет! – говорит Красная Шапочка, – продолжал Федор. – Здесь вам не тут!»
Офицеры согнулись и скрылись в коридоре. Следом – жены. Оттуда в гостиную долетел хохот.
– Ну, а дальше? – спросил Игорь.
– Сказала Красная Шапочка волку: «Ком! Шнель!», что означает «Шевели лапками!» и пригрозила револьвером. Отвела его к пограничникам. Посадили Грау в клетку, а затем и вовсе в зоосад сдали. Волк только рад был – хоть кормить будут. Красной Шапочке за проявленную бдительность выдали награду. Корзину печенья и бочку варенья.
– Ух, ты! – воскликнула Наташа. – Целую бочку!
– Причем, полную, – уточнил Федор. – Позвала Красная Шапочка детей в гости. Каждый принес с собой ложку. Встали они вокруг бочки, стали черпать из нее варенье и намазывать его на печенье. Так и съели все.
– А животы у них после этого не слиплись? – спросила, входя в комнату, Полина.
– Нет, – ответил Федор. – Детей много было, каждому немножко досталось. Но все радовались.
– Нашим тоже вкусно будет, – объявила Полина. – Таня, Ната, Игорь! Стол накрыт, идите кушать.
– Хочу еще сказку! – закапризничала Таня.
– Дедушка устал! – обрезала Полина. – Он ведь старенький. Я тебе на ночь почитаю.
– Про Красную Шапочку? – спросила Таня.
– Про нее тоже, – успокоила мать.
Дети встали, матери увела их из гостиной. Следом горничная унесла торт. Федор снял с себя наряд Мороза, помог разоблачиться Юлии. Тем временем воротились Роговы с хозяевами.
– Господа! – церемонно произнес Федор. – Разрешите вам представить Юлию Сергеевну Соколову. Потомственную дворянку, дочь покойного подполковника. А еще учительницу гимназии, – он сделал паузу, – и мою невесту.
– Ты умеешь удивлять, Федор! – хмыкнул Куликов. – Уважаемая Юлия Сергеевна! На правах хозяина представляю вам собравшихся. Капитан Рогов Михаил Игнатьевич. Его супруга Алевтина Григорьевна. Моя дражайшая половина Полина Александровна. Ну, и я, Николай Егорович Куликов. Прошу любить и жаловать.
Он склонил голову.
– Рада познакомиться, – сказала Соколова. – Федор много мне о вас рассказывал, называл друзьями. Буду рада, если примите в их число.
– Непременно,
Часом позже, когда мужчины вышли покурить, женщины подсели к Юлии.
– Я заметила у вас колечко, – сказала Алевтина. – Это Федор подарил?
– Да, – кивнула Юля.
– Можно посмотреть?
Юля протянула руку.
– Бриллиант на белом золоте, – оценила Алевтина. – Рублей пятьсот стоит.
– Сколько? – удивилась Юлия.
– Он не говорил? – усмехнулась Алевтина. – Повезло вам, милая. Завидного жениха подцепили.
– Никого я не цепляла! – обиделась Юлия. – Он сам позвал. Я не бесприданница, чтоб вы знали, капитал имею.
– Не сердитесь, милая! – Полина погладила ее по руке. – Алевтина иногда резка, но душа у нее добрая.
– Извините, – сказала Алевтина. – Я расстроилась чуток. Собиралась свести Федора со знакомой. Замечательная барышня! Умна, образована, сердцем добрая. Как и я, ушла из рода, не захотев пребывать в мерзости. На кусок хлеба зарабатывает службой в библиотеке. Очень подошла бы Федору по моему мнению. Только он выбрал вас, и понять его можно. Вы красивы, родовиты, есть приданое. У моей знакомой не имеется.
– У меня тоже не было, – призналась Юлия. – Это Федор поспособствовал.
– Как? – изумились женщины.
Юлия рассказала.
– Надо же! – покачала головой Полина. – Золотой человек! Все отдал.
– А зачем ему? – вздохнула Алевтина. – Он сейчас больше Миши получает. Года не пройдет, как догонит генерала. На заводе на него чуть не молятся. Столько нужного придумал! Производство оживилось, мастеровых из отпусков вернули. Чернорабочих стали набирать. Его револьверы хорошо расходятся, завод на них доход имеет.
– Он мне подарил один, – Юля подняла подол и показала кобуру на щиколотке над ботинком. Из нее торчала рукоятка револьвера. Дамы изумленно уставились гостью. – Федор посоветовал носить. Говорит: необходимо. Лучше ножку показать, чем лишиться денег. Не всегда, мол, буду рядом. Научил, как обращаться.
– Узнаю Федора! – прыснула Полина. – Кто о чем, а он об оружии. Даже с барышней. Нет, чтоб комплимент сказать или песню спеть.
– А он пел, – возразила Юлия и протянула нараспев: – Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала. В расплавленных свечах мерцают зеркала… Красивый романс.
– Мы такой не слышали, – вздохнула Алевтина. – Нам не пел. Ничего, вернется – попрошу. Он мне должен.
– Будет тебе, Аля! – покачала головой Полина. – Есть ему кому песни петь. Кстати, Юлия Сергеевна, где он взял такие куклы? В первый раз вижу.
– Сделал сам. Приобрел в лавке, разобрал на части, заменил глаза и поставил звуковое устройство. Он мне говорил про механизм, только я не поняла, – Юлия улыбнулась. – Помню лишь: «инерционный».
– Самородок! – покачала головой Полина.