Мастодония
Шрифт:
Мне удалось припарковать машину перед аптечным киоском, затем я обошел ее, чтобы открыть дверь Райле. Бен Пейдж уже спешил через улицу к нам.
– Эйса, – сказал он, – я так давно тебя не видел. Ты не часто наезжаешь сюда. – Он протянул руку для рукопожатия.
– Приезжаю, когда нужно, – ответил я. И, повернувшись к Райле, сказал: – Мисс Эллиот, познакомьтесь с Беном Пейджем. Он – наш мэр и банкир.
Бен подал руку Райле.
– Добро пожаловать в наш город. Вы погостите у нас?
– Райла – мой друг, – пояснил я. – Несколько лет
– Еще не знаю, надолго ли я останусь, – ответила Райла.
– Вы из Нью-Йорка? Кто-то мне сказал, что вы оттуда.
– Откуда, черт побери, кто-то мог узнать это? – спросил я. – Ты же первый, с кем мы встретились?
– Кажется, это Хайрам, – ответил Бен. – Он говорил, что водительская карточка была нью-йоркской. Он еще сказал, что кто-то поранил Боусера стрелой. Это правда?
– Да, все так и есть, – ввернула Райла.
– Говорю вам, что надо нам что-то делать с этими детьми, – сказал Бен. – Они распускаются. Они никого не уважают. Они дичают.
– Может, это был не ребенок?
– А кто же еще? Именно они это и делают. Это – орда монстров, говорю я вам! Некоторые из них прокалывают по ночам мне шины. Выхожу из кинотеатра, а у меня вместо колес четыре плоскости.
– Но почему они это делают? – спросила Райла.
– Не знаю. Мне кажется, они просто ненавидят всех и каждого. Когда мы были детьми, Эйса, мы никогда не занимались такой ерундой. Мы обычно ходили рыбачить, помнишь, и ставили ловушки. И было время, когда мы все копались в том колодце.
– Я до сих пор в нем копаюсь, – сказал я.
– Знаю. Нашел что-нибудь?
– Немного.
– Я должен вернуться, – сказал Бен. – Ко мне приходят люди. Было так приятно познакомиться с вами, мисс Эллиот. Надеюсь, визит вам приятен.
Мы смотрели, как он переходит дорогу обратно.
– Приятель? – спросила Райла. – Один из твоей ватаги?
– Да, один из них.
Мы перешли улицу и вошли в магазин. Я взял тележку и начал поворачивать с ней в проход.
– Нужна картошка, немного масла, суп и, как мне кажется, куча других вещей, – сказал я.
– А где твой список?
– Я – неорганизованный домохозяин, – ответил я, – и пытаюсь все держать в уме, забывая то одно, то другое.
– Ты наверное многих знаешь в городе?
– Некоторых. Тех, кого я знал, живя здесь еще мальчишкой, людей, которые остались здесь и никуда не уезжали. Вернувшись, я завел очень немного новых знакомств.
Мы медленно загружали тележку. Я, конечно, кое-что забыл, и Райла, пробежавшись по нашему мысленному списку, напомнила мне о забытом. Наконец я выкатил тележку к кассе на противоположном конце зала. Перед нами был Херб Ливингстон с корзиной.
– Эйса, – сказал он, как всегда, говоря так, будто у него перехватило дух от восторга при виде нас, – я уж собирался звонить тебе. У тебя, как говорят, появилась компания?
– Райла, – сказал я, – познакомься с Хербом Ливингстоном. Это еще один из нашей старой ватаги. Теперь он выпускает еженедельную газету.
Херб
– Я рад, что вы навестили нас, – обратился он к Райле. – Вы, я слышал, из Нью-Йорка? У нас бывает не так много гостей оттуда.
Он вытащил записную книжку из кармана жилета и короткий карандашик из кармана рубашки.
– Могу ли я спросить, как вас зовут?
– Эллиот, – ответила Райла. – Два «л» и одно «т».
– И вы приехали к Эйсе? Это – цель вашего приезда?
– Мы очень давние друзья, – ответила Райла коротко. – Мы вместе работали в Турции, на археологических раскопках в конце пятидесятых.
Херб делал пометки в своей записной книжке.
– А чем вы занимаетесь сейчас?
– Бизнес. Экспорт – импорт.
– Как я понимаю, – продолжал Херб, бешено царапая, – вы остановились у Эйсы, на ферме?
– Правильно, – ответила Райла. – Я приехала к нему. И остановилась у него.
Когда мы вернулись обратно в машину, Райла сказала:
– Не уверена, что твои друзья мне нравятся.
– Не обращай внимания на Херба, – отозвался я. – Он бестактен, как любой газетчик.
– Не могу понять, почему он интересовался мной. Мое пребывание здесь – никакая не сенсация.
– Для «Рекорда» нашего города это – новость. Здесь же никогда ничего не случается. Херб вынужден заполнять свою газету приездами и отъездами. Миссис Рейдж дает карточный вечер с тремя столами – и это уже событие. Херб распишет это в подробностях. Расскажет, кто присутствовал и кто выиграл.
– Эйса, ты не придаешь этому значения? А вдруг я уеду?
– Нет, черт побери! Почему я должен придавать значение этому? Бросим вызов обычаям. Что бы мы здесь ни сделали, все будет вызовом. Если ты уедешь, это будет дезертирством по отношению к бизнесу путешествий во времени, к Хайраму, собирающемуся договориться с Кошариком… И ко мне. Ты мне нужна.
Она устроилась на сиденье и, как только я повернул назад, заговорила:
– Я надеялась, что ты это скажешь. Не знаю, как насчет бизнеса путешествий во времени, но мне хочется остаться. И я то верю, что путешествия во времени возможны, то говорю себе: стой, Райла, прекрати, не дури. Но расскажи мне о Хайраме. Просто Хайрам? И больше ничего? У него должна быть фамилия.
– Его зовут Хайрам Биглоу, но большинство людей уже забыли это. Он просто Хайрам, вот и все. Он родился в Уиллоу-Бенде, у него был старший брат, который сбежал из дому и, насколько я знаю, с тех пор о нем ничего не слышали. Хайрам происходит из старой семьи первопоселенцев. Отца его звали Горацием, он был единственным потомком одного из основателей Уиллоу-Бенда. Семья жила в старом родовом доме, в одном из тех старых викторианских домов, что разбросаны по улице, с железным забором, огораживающим лужайку и сад. Я помню, что ребенком вечно висел на заборе и думал, как должно быть приятно жить в таком доме. В то время наша семья была сравнительно бедна и дом наш был совершенно обычным, а дом Биглоу казался мне особняком.