Мастодония
Шрифт:
– Думаю, что могу поручиться за него. Я был добр к нему, когда другие не были, и он обожает Боусера. В прошлом почти не было дня, когда бы он не появился здесь. И, думаю, кроме всего прочего, у него просто недостаточно ума, чтобы лгать.
– А что, если он разболтает? До того, как мы будем готовы?
– Умышленно он этого не сделает. Если кто-нибудь будет задавать ему вопросы, он может выудить кое-что. Хайрам может проболтаться во сне. Но это будет не очень ясно.
– У нас есть шанс. Как правило, он не знает, что говорит.
Она поднялась из-за стола и начала собирать
– Мне нужно сделать несколько телефонных звонков, – сказала она, – кое-кому в Нью-Йорке и поверенному в Вашингтоне. Через день-два придется на несколько дней съездить на восток. Мне хочется, чтобы ты поехал со мной.
Я покачал головой.
– Это я предоставлю тебе. Сам останусь и буду охранять форт. Кто-нибудь должен быть здесь.
13
Я мыл посуду после ужина, когда Бен Пейдж постучал в дверь кухни.
– Вижу, ты снова один, – сказал он.
– Райла на несколько дней поехала на восток. Она вернется.
– Ты говорил, что вы вместе занимались раскопками в прошлые годы.
– Правильно. Турция. Маленькие развалины, которые датируются бронзовым веком. Раскопки были небольшие. Ничего нового, ничего волнующего. Покровители были разочарованы.
– Мне кажется, временами вы раскапываете впустую.
– Истинная правда, – подтвердил я. Оставив последнюю тарелку, я вытер руки и сел за кухонный стол напротив Бена. В своем углу завозился и заскулил Боусер, его лапы подергивались, словно он во сне гонялся за кроликами.
– Те раскопки, которые ты ведешь, – сказал вдруг Бен, – дают тебе хоть что-нибудь?
– Да нет. Ничего такого, что можно принимать во внимание.
– Но это ведь вовсе не колодец.
– Нет, это не колодец. Что это – не знаю. Возможно, метеорит. Нашлось несколько странных кусочков металла.
– Эйса, – сказал Бен обвиняюще, – не юли. Что-то наклевывается.
– Из чего это следует?
– Хайрам. Он сделался таинственным. Вроде бы вы там с чем-то встретились, и он был при этом. Говорит, что ничего не может рассказать, так как обещал молчать. Он шутит. Говорит, что ему не позволяет Боусер.
– Хайрам думает, что может разговаривать с собакой.
– Знаю. Он разговаривает со всеми подряд.
– У Хайрама не все дома, – сказал я, – не принимай его в расчет. Он несет околесицу.
– На этот раз я так не думаю. Все это несколько странно. Ты возвращаешься, покупаешь ферму и раскапываешь колодец. Затем возникает Райла, которая, как и ты, археолог.
– Если будет о чем рассказать тебе, Бен, я сделаю это. Пока говорить не о чем, а может, ничего такого не будет и в будущем.
– Смотри, – сказал Бен. – Как главный в этом городе, я имею право спрашивать. Если обнаружится что-то, что могло бы затронуть город, я хотел бы знать заблаговременно. Так, чтобы мы могли подготовиться.
– Не знаю, чтобы ты мог предпринять.
– Ну, скажем, у меня есть десять акров на краю города, эта земля была отчуждена несколько лет назад, я по сей день плачу за нее налоги. Хорошее место для мотеля. Но для мотеля у нас нет никакой приманки, ни богачей, которые бы тут останавливались, ничего.
– Но что Хайрам сказал такого, отчего ты думаешь, что сюда будет наплыв людей?
– Сказал он не так уж много. Но он ведет себя так таинственно, черт побери, и так важно. Он так радуется, что, по моим представлениям, здесь должно быть нечто значительное. И у него вырвалась одна фраза, смысла которой он не понимает. Эйса, скажи мне, может ли быть, что на дне колодца – космический корабль, потерпевший крушение?
– Может. Я так и думаю. Но нет никаких доказательств. Если я прав, то это должен быть чужой космический корабль, управляемый разумными существами из другой части космоса. С другой звезды. Если бы удалось найти обломки этого корабля или вызывающие доверие доказательства, то это было бы серьезной находкой. Это может быть первым реальным доказательством существования другой мыслящей расы во Вселенной и что когда-то состоялось посещение Земли.
Бен мягко присвистнул.
– И тогда стекутся толпы народа, не так ли? Людей, желающих изучить это. Любопытные, искатели. Они станут приезжать из года в год. Получилась бы долговременная туристская приманка.
– Представляю себе.
– У тебя медленно идет дело, – сказал Бен, – потому что ты копаешь в одиночку. Может, собрать парней и прийти к тебе на помощь?
– Спасибо за предложение, но это тонкая работа. Люди нужны обученные. Они должны знать, на что им смотреть, уметь копать осторожно и точно на том месте, где был найден предыдущий предмет. Прямо вот так броситься и начать копать просто невозможно. Возьми бригаду с кирками и лопатами, и они не соберут доказательств, а уничтожат их. На мелкие предметы они не обратят внимания, в отличие от обученного раскопщика.
Бен серьезно кивнул.
– Да. Это я могу понять. Это была не очень дельная мысль.
– Я тебе благодарен за нее. И, Бен, я был бы тебе признателен, если бы ты никому не говорил. Я попал бы в затруднительное положение, если бы прошел слух, что раскапывается космический корабль. В городе бы решили, что я рехнулся, а если бы эти сведения просочились в академические круги и оттуда налетела бы туча их представителей, то большинство из них, как я подозреваю, стали бы смеяться над нами.
– Будь уверен, – сказал Бен, – никому ни слова. Ни единого слова. Но как ты думаешь, откуда он может быть?
– Да у меня вообще нет никакой уверенности! Только подозрение, основанное на немногих доказательствах, которые, возможно, вовсе не доказательства. А вдруг я выставлю себя на посмешище? Еще пива?
Когда Бен ушел, я долго сидел за столом, раздумывая, разумно ли было рассказывать ему. Мой рассказ мог сыграть роль встречного пала, но, пожалуй, не для Бена. Он – хапающий ублюдок и, скорее всего, будет держать рот на замке потому, что сам хочет быть первым, кто узнает, чтобы броситься туда прежде других и построить свой мотель, а может быть, и еще кое-что, о чем он не стал бы распространяться.