Шрифт:
Роберт ШЕКЛИ
МАТ
Игроки встретились за грандиозной и бесконечной доской космоса. Плавно двигающиеся светящиеся точки, служившие им фигурами, составляли две разделенные пространством комбинации. По начальному расположению фигур, еще до первого хода, исход игры был уже предрешен.
Оба соперника видели это и знали, кто из них победит. Но продолжали игру.
Потому что партию следовало довести до конца.
– Нильсон!
Лейтенант Нильсон с блаженной улыбкой сидел перед орудийным пультом. На обращение не отреагировал.
–
Лейтенант посмотрел на свои пальцы недоуменным взглядом ребенка.
– Нильсон! Ну-ка оторвись от клавиатуры!
– Над лейтенантом стремительно выросла фигура генерала Брэнча.
– Ты слышишь меня, лейтенант?
Нильсон вяло кивнул и снова посмотрел на пальцы, однако его вниманием тут же опять завладел светящийся строй кнопок на орудийном пульте.
– Классно, - сказал он.
Генерал Брэнч ворвался в кабину, схватил лейтенанта за плечи и хорошенько встряхнул.
– Классная штука, - указывая на пульт, улыбнулся генералу Нильсон.
Маргрейвс, второй по чину в команде; просунул голову в дверь. На рукаве у него все еще красовались сержантские нашивки, поскольку его произвели в полковники всего три дня назад.
– Послушай, Эд, прибыл представитель президента, - сообщил он. Незапланированный визит.
– Погоди, - отозвался Брэнч.
– Я хочу закончить инспекцию.
Он мрачно улыбнулся. Черта ли в инспекции, если при обходе обнаруживается, сколько свихнувшихся еще осталось.
– Ты слышишь меня, лейтенант?
– Десять тысяч кораблей, - проговорил Нильсон.
– Десять тысяч, раз - и нету!
– Прошу прощения, - сказал генерал и, нагнувшись, залепил лейтенанту сильную пощечину. Лейтенант Нильсон разрыдался.
– Эй, Эд, ну так что насчет представителя? От полковника Маргрейвса несло виски, но Брэнч не стал устраивать ему разнос. Если у тебя остался толковый офицер, ты не должен учинять ему разносов, что бы он там ни вытворял. А потому Брэнч одобрял виски. Не самый скверный способ разрядиться, особенно в данных обстоятельствах. Возможно, даже лучше, чем мой собственный, подумал он, взглянув на свои покрытые шрамами пальцы.
– Я поступил с тобой правильно, Нильсон, ты понимаешь?
– Да, сэр, - дрожащим голосом ответил лейтенант.
– Теперь я в норме, сэр.
– Ну вот и отлично, - заявил Брэнч.
– Можешь нести дежурство?
– Какое-то время да, - ответил Нильсон.
– Но, сэр, я все же не совсем в полном порядке, И чувствую это.
– Знаю, - согласился генерал.
– Ты заслужил отдых. Но ты единственный стрелковый офицер, которого я оставил на борту корабля. Отдохнуть сможешь только в дурдоме.
– Постараюсь, сэр, - сказал Нильсон, снова прирастая взглядом к пульту. Но временами мне слышатся голоса. Я ничего не могу обещать, сэр.
– Эд, - снова начал Маргрейвс, - этот представитель...
– Пошли. Пока, Нильсон.
Лейтенант, не отрываясь, смотрел на пульт и даже не обернулся в сторону уходящих командиров.
– Я привел его на мостик, - сообщил Маргрейвс.
– Предложил ему выпить, но он не пожелал.
– Ладно.
– Он лопается от вопросов, - продолжал, хихикая, Маргрейвс.
– Один из тех усердных загорелых чиновников Госдепа, явившийся выиграть войну за пять минут. Очень дружелюбный парень. Хотел знать мое личное мнение, почему флот маневрировал в космосе целый год, не производя никаких боевых действий.
– И что ты ему ответил?
– Да сказал, что мы ждали партию лучевых пушек. Думаю, он мне почти поверил. А потом завел разговор насчет материально-технического обеспечения.
Брэнч хмыкнул. Не следовало обсуждать, что полупьяный Маргрейвс наговорил представителю. Не в этом дело. Уже долгое время официальное вмешательство в ведение войны считалось обязательным.
– Однако вынужден тебя покинуть, - заявил Маргрейвс.
– У меня осталось кой-какое незавершенное дело, которому я просто обязан уделить серьезное внимание.
– Давай, - сказал Брэнч, поскольку это было все, что он мог ответить, ибо незавершенное дело Маргрейвса имело отношение к бутылке.
Генерал Брэнч в одиночестве отправился на мостик.
Представитель президента смотрел на огромный, целиком зажимавший одну из стен экран локатора. На экране медленно двигались светящиеся точки. Тысячи зеленых точек слева представляли собой земной флот. отделенный черным пустым пространством от оранжевых точек флота противника. Объемное изображение подвижной линии фронта медленно менялось. Армии точек группировались, перемещались, отступали и наступали, совершая движения в гипнотизирующей тишине.
Но между ними постоянно оставалась верная пустота. Генерал Брэнч наблюдал это зрелище уже почти год. По его мнению, экран был излишней роскошью. По экрану все равно невозможно определить, что происходит в действительности. Это могли сделать лишь ПВК-компьютеры, а они в экране не нуждались.
– Приветствую вас, генерал, - поздоровался представитель президента, протягивая руку.
– Меня зовут Ричард Элснер.
Брэнч пожал руку, отметив про себя, что описание Маргрейвса оказалось довольно точным. Представителю было не больше тридцати, а его загар выглядел довольно странно среди бледных лиц, окружавших генерала целый год.
– Вот мои полномочия, - заявил Элснер, вручая Брэнчу целую пачку бумаг.
Генерал бегло пробежал по ним взглядом, отметив, что полномочия Элснера определяют его как Глас Президента в Космосе. Высокая честь для такого молодого человека.
– Ну как там Земля?
– спросил Брэнч, исключительно ради того, чтобы что-нибудь сказать. Он предложил Элснеру кресло и сел сам.
– Трудно, - ответил Элснер.
– Мы дочиста выгребли из планеты радиоактивные элементы, чтобы сохранить боеспособность вашего флота, не говоря уже о чудовищных затратах на доставку пиши, кислорода, запчастей и прочего требующегося вам оборудования для удержания на поле боя флота подобной величины.