Матабар
Шрифт:
Тварь встрепенулась, словно не поняла, что именно произошло, но затем, следом за Йонатаном огонь открыли и остальные всадники. Пули градом посыпались на монстра и то, что недавно казалось островом, внезапно ожило.
Зверь взревел и, под градом свинца, окруженный облаками пороха, начал подниматься. Его широкая, истекающая потоками вязкой, зеленой крови рана сияла во вспышках молний. Чудовище возвышалось на восемь метров в высоту, отбрасывая огромную тень на окружающий пейзаж.
На первый взгляд монстр очень напоминал медведя: массивная конституция, опирающаяся на толстые мускулистые
Но все остальное, включая длинный торс; шерсть, сбившуюся клоками-косами, клыки и вытянутую морду относилось скорее к псовым.
Тварь взревела и, оттолкнувшись передними лапами, приняла неестественную позу, в которой выглядела горбуном, стоявшим на ногах, но склонившимся так низко, что руками-лапами едва не касался земли.
Два желтых глаза пылали безумной яростью. Крик животного оказался настолько силен и могуч, что с легкостью заглушил гром и заставил несколько лошадей из второй и первой группы всадников взбрыкнуть и отделиться от остальных.
Сохраняя молчание, всадники раз за разом вдавливали спусковые крючки и их револьверы вспыхивали оранжевыми вспышками. Пули свистели в воздухе. Зачастую они мазали, но некоторые попадали в цель… если так можно было назвать спутанные и потяжелевшие из-за дождя космы твари.
Шагальщик зарычал, и будто человек, сжав переднюю лапу обрушил её на всадников. Несмотря на свои громоздкие размеры, он двигался неожиданно быстро, но недостаточно, чтобы настигнуть взмыленных лошадей.
Всадники дернули поводья и бросились врассыпную. «Кулак» монстра погрузился в землю, поднимая в воздух обрывки почвы, а затем длинные когти раскрылись и, оставляя борозды глубиной почти в полметра, рассекли берег.
Арди, прижавшийся к крупу кобылы, почувствовал, как в десятке сантиметров над тем местом, где только что была его голова, пролетели камни и пласты земли. А затем он пришпорил коня, дернул поводья и тот взмыл в воздух, перепрыгивая преграду.
— Давай, ублюдок! — кричал Йонатан, разрядивший оба револьвера и выхвативший карабин. Он выстрелил, а затем хитро дернул рычаг-рукоять, крутанув на пальцах и перезарядил, снова выстреливая. — Попробуй взять нас, выкормыш демонов!
Шагальщик, которого неустанно жалили пули, поднял морду, оскалил клыки и вновь заревел. Медленно, явно через боль, весь дрожа, он двинулся по реке наверх, следуя за всадниками.
Раз за разом его массивные лапы, оставляя целые овраги на земле и поднимая в воздух столпы грязи, опускались на берег, но не настигали цели. Всадники, следуя приказу Йонатана, двигались против течения, не сворачивая и не разделяясь. И в итоге они постоянно оказывались со стороны раны монстра, не позволявшей тому нанести точный удар.
И в этот момент небо расчертила очередная молния. Только на этот раз не вертикальная, а горизонтальная. И источник её оказался вовсе не среди туч, а на том склоне, куда поднялась Катерина.
Желтый
Каким бы патроном не пользовалась Катерина — Ардан, да и большинство в строю, такого никогда не видели.
Шагальщик заревел от ярости и боли — в реку падали окровавленные ошметки его плоти, оголяя белую кость. Тот уже было развернулся в сторону, откуда прилетел луч, но в него снова посыпался град пуль, отвлекая монстра.
— Эй, забыл обо мне, засранец?! — то ли смеялся, то ли кричал Йонатан, видимо нисколько не переживавший о судьбе своего языка. Он раз за разом дергал рычаг карабина, посылая в полет очередную порцию свинца. — Давай! За нами, тварь!
И Шагальщик, развернувшись в сторону первой группы, снова направился против течения. Там, во тьме, Арди разглядел место, куда заманивал монстра Йонатан.
Река, в очередном изгибе, сужалась настолько, что течение создавало каскад порогов, которые и в спокойную погоду представляли немалую угрозу, а в такую… Ардан сомневался, что даже будь Шагальщик в добром здравии и полон сил, то он смог бы удержаться на них, а раненным…
Уши юноши слегка глохли от каскада выстрелов, раздававшихся, казалось, повсюду. Пороховые вспышки слепили глаза, а бушевавший монстр, пытавшийся задеть хоть кого-то, расплескивал мерцающую кровь.
Охота, длившаяся меньше минуты, растянулась в сознании нескончаемыми часами немыслимого напряжения. Всадники то и дело отклонялись от общего курса, чтобы перезарядить оружие и уже успели практически полностью опустошить ремни — патронаши.
Наконец тварь, превратившая берег в изуродованное полотно из ям и широких борозд, оказалась на самой границе бурных порогов.
Когда в ночи вновь засветился желтый луч, Цасара уже обнажила клинок, но тут зверь, внезапно, резко замер и вскинул левую лапу, прикрывая ей от выстрела Катерины раненную ногу.
Цветок пожара вспыхнул на его предплечье, выжигая лохмы и пожирая плоть, обнажив кости, но так и не свалив монстра.
На мгновение всадники застыли, а монстр, словно радуясь, зарычал еще громче и раскатистей.
— Огонь! — закричал Йонатан. — Огонь, мать вашу! Стреляйте, сукины дети!
И всадники стреляли. Кто из револьверов, кто из карабинов. Теперь уже не целясь по ногам, а просто — куда попадут. И попадали они, в основном, в небо. Адреналин, встревоженный конь под седлом, гроза и дождь — не лучшее подспорье для меткой стрельбы.
— Опасность… холм… — Ардан внезапно услышал донесшийся от Шагальщика голос, говоривший на ломанном языке зверей.
Липкие жгуты Страха давили на грудь юноши, душили его горло, но не могли заставить отвести взгляда от холма, на котором Катерина, лежавшая на земле, судорожно пыталась перезарядить винтовку.
Ноги Шагальщика согнулись в коленях, лапы погрузились в воду, а хвост судорожно забил по бокам.
Ардан дернул поводья и заставил кобылу, едва не поломав ноги, резко развернуться. Он ударил пятками по бокам и ослабил поводья, пуская скакуна в карьер.