Матагорда

Ламур Луис

– Но ты же держишь часть быков на острове Матагорда, правда? Мы соберем тех, что рассеяны по кустам, и отгоним их на остров. Или будем пасти их на полуострове Блэк-Джек.

Киттери взглянул на Дюварни поверх своей чашки.

– Ты говорил, что никогда раньше не бывал в Техасе.

– Не бывал. Но я хорошо читаю карты, – сухо ответил Дюварни.

Когда взошло солнце, компаньоны уже тряслись в повозке, а лошадь Тома шла за ней на привязи. Соратники Киттери следовали верхом, один – впереди, другой – сбоку.

– Мансоны охотятся

за нами, – произнес Том будничным тоном. – И однажды они нас найдут. Мы надеемся только на то, что до окончательной разборки нам удастся отправить на тот свет как можно больше этих гадов.

– И сколько же человек вы намерены убрать?

– Самое большее восемь – десять. Клан Мансонов превосходит нас численностью – на каждого нашего приходится четыре-пять Мансонов.

– Да, невеселые дела.

По дороге время от времени они встречали небольшие группы пасущегося скота. Попадались и следы лошадиных копыт.

– Много лет назад команчи совершили набег на здешние места и дошли до самого залива, – сказал Том, увидев следы копыт. – Но с тех пор их больше не видели. По крайней мере, я не видел. А в 1840 году они разорили Викторию и сожгли Линвилл, где жили тогда мои родители. Никто не ожидал нападения индейцев. Когда же вооруженный отряд ворвался в город, все, кто мог, забрались на баржу и уплыли в море. Жизни свои спасли, но потеряли все, что нажили, кроме земли, конечно.

– А Индианола уже тогда была портом?

– Нет она стала портом где-то в 1844 году, если мне не изменяет память. Город основал какой-то немецкий князь и назвал его Карлшафен, наверное, в свою честь, поскольку его звали Карл Цу Золмс-Браунфельс. Он привез с собой группу немецких иммигрантов, которые осели в Техасе. В те времена иммигранты приезжали отовсюду – из Германии, Франции, Швейцарии… Они и сейчас живут здесь. Кастровилль, Д'Анис, Фредериксбург – города, основанные иностранцами. В Фредериксбурге половина населения говорит по-немецки. Индианола потихоньку разрасталась, но в 1846 году, кажется, началась эпидемия холеры. Почти все население вымерло. Мне об этом рассказывали родители. Я был тогда ребенком.

– А где ранчо Шанхая Пирса?

– Ты и о нем слышал? Впрочем, о Пирсе, наверное, все знают. Его ранчо – к северу отсюда, на ручье Трес-Паласиос. У него самое большое ранчо. – Том взглянул на Тэпа. – А вы бы с ним поладили, ведь он тоже моряк. До того как поселился в Техасе, плавал капитаном парохода. И он тоже очень хороший человек. Я пару раз встречался с ним.

Том замолчал, и несколько миль они ехали молча. Тишину нарушало только цоканье лошадиных копыт да звяканье удил. Неожиданно Джонни Любек отделился от кавалькады и скрылся в кустах. Через час с небольшим вернулся, ведя на поводу оседланную лошадку желтовато-серой масти с черными гривой и хвостом. Она выглядела неказистой, но сильной и выносливой.

– Повозку придется оставить, – сказал Том. – А ты пересядешь на лошадь.

Дюварни с сомнением поглядел на лошадку,

которая, в свою очередь, скосила на него глаз, словно догадываясь, кого ей придется нести на своей спине. Тэп взялся за поводья и похлопал ее по шее.

– А что мы будем делать с лошадьми, запряженными в повозку?

– Распряжем их и выпустим на свободу. Повозка постоит в кустах, пока снова не понадобится.

Тэп забрал из повозки свои вещи, а потом показал на коробки с патронами и продукты.

– Мне это необходимо.

Только тут Киттери заметил коробки с патронами.

– Да ты, похоже, собрался воевать со всеми индейцами, что есть в Америке!

Тэп пожал плечами.

– Мне сказали, что у вас тут кровная вражда. Я не желаю участвовать в ней. Но если кто-нибудь начнет стрелять в меня, я смогу отстреливаться, сколько захочу.

Любек бросил на него оценивающий взгляд, а Каюн забрал коробки из повозки, вытащил из-под сиденья мешок с остатками овса, высыпал его на землю и заполнил патронами.

Приторочив вещи и мешки к седлам и отпустив мустангов на свободу, компаньоны двинулись в путь. Несколько раз им приходилось пробираться сквозь густые заросли опунции и дважды ехать берегом речушки, скрываясь под тополями и пеканами.

Солнце уже село, когда, с трудом пробившись сквозь лес и непроходимый кустарник, отряд вышел на небольшую полянку. Она открылась совершенно неожиданно. На ней горел костер, вокруг которого стояли трое вооруженных винтовками мужчин.

– Привет, Том! – Гигант с черной бородой и грудью, напоминающей бочонок, повернулся навстречу путникам. – Как поживаете, Джонни? У тебя все в порядке, Каюн? – Увидев Дюварни, он заулыбался. – Здравствуйте, майор. Мне не выпало счастье встретиться с вами во время войны, но пару раз мы стояли друг против друга. Я – Джо Брек.

– Капитан Джозеф Брек? Как же, как же, помню ваш отряд, сэр, и рад, что наша встреча не состоялась. У вас были отличные ребята.

Брек заулыбался.

– Двое из них по-прежнему со мной. И еще один из ваших.

– Моих? Кто же?

– Я, майор. – Высокий нескладный человек с большим кадыком вышел из-за лошади, которую чистил. – Капрал Велт Спайсер.

На губах Дюварни тоже появилась улыбка.

– Здравствуй, Спайсер. Я тебя не забыл. – Тэп оглянулся и сказал Тому: – Мы многое пережили вместе.

Киттери промолчал, бросив настороженный взгляд на Спайсера.

Укрытие, хотя и временное, было выбрано очень удачно. Оно располагалось на небольшом возвышении, со всех сторон окруженном густыми зарослями кустарника, в которых кое-где виднелись проходы, – очевидно, они пронизывали в разных направлениях всю чащобу. Скрытый нависшими ветвями, из-под земли пробивался родничок. Чуть солоноватая вода его годилась для питья.

– Что у нас по плану? – спросил Брек.

– Будем сгонять скот, – кратко ответил Киттери. – Начинаем завтра же, на рассвете. Соберем стадо и погоним его в Канзас.