Материал для ваяния
Шрифт:
[Пер. А. Косс]
Несвойственное креслу свойство
В доме Хасинто есть кресло смерти.
Едва кто-либо из знакомых стареет, его приглашают сесть в это кресло: от прочих оно отличается только серебряной звездочкой в центре спинки. Приглашенный вздыхает, делает рукой какой-то неопределенный жест — словно бы желает отказаться от приглашения, — но затем садится в кресло и умирает.
Когда матери с отцом нет дома, дети — озорные, как и все дети, — развлекаются тем, что уговаривают кого-либо из знакомых сесть в кресло. Так как о том, что означает подобное приглашение, говорить прямо не принято, то взрослые смотрят на детей сконфуженно и начинают разговаривать с ними так, как никогда не разговаривают ни с кем из детей, а те только пуще прежнего веселятся. В конце концов взрослым под каким-нибудь предлогом удается отговориться и не сесть в кресло; позже мать узнает о ребячьих проделках и вместо пожелания «спокойной ночи»
[Пер. В. Андреева]
Провал в памяти
Выдающийся ученый, автор двадцатитрехтомной римской истории, верный кандидат на Нобелевскую премию, краса и гордость нации.
И — внезапное замешательство: в один прекрасный день сей книжный червь выдает исторический опус, где пропущен император Каракалла [16] . Не Бог весть какое, но все-таки упущение. Изумленные почитатели ученого роются в фолиантах: какой великий артист погибает… Квинтилий Вар, верни легионы… муж всех жен и жена всех мужей (бойся мартовских ид)… деньги не пахнут… сим победишь… [17] Нет сомнений: нет Каракаллы.
16
Каракалла Септимий Бассиан (186—217) — римский император с 211 года.
17
…какой великий артист погибает… сим победишь… — Крылатые слова, связанные с историей Древнего Рима. «Какой великий артист погибает» — слова Нерона, сказанные им незадолго до вынужденного самоубийства. «Квинтилий Вар, верни легионы» — слова императора Августа, которые он произнес, узнав о разгроме германскими племенами войск римского полководца Квинтилия Вара в Тевтобургском лесу. «Муж всех жен и жена всех мужей (бойся мартовских ид)» — фразы, относящиеся к Юлию Цезарю; первая — в связи с тем, что Цезарь был бисексуален; вторая — предостережение гадателя Спуринны, предсказавшего Цезарю гибель в мартовские иды (то есть 15 марта). «Деньги не пахнут» — слова императора Весписиана, сказанные им в оправдание того, что он ввел налог на общественные уборные. «Сим победишь» — надпись на кресте, который увидел на небе Константин Великий перед сражением в Риме у Мульвийского моста в 312 году (при Константине христианство стало официально дозволенной религией).
Замешательство. Телефон отключен, ученый не может принять шведского короля Густава [18] , хотя тот и думать не думал звонить ему… однако кто-то понапрасну все набирает и набирает телефонный номер и ругается… на мертвом языке.
[Пер. Ю. Шашкова]
Памятка для поэмы
Пусть будет Рим, город Фаустины [19] , пусть ветер затачивает свинцовые палочки сидящего писца [20] или пусть однажды утром, за вековыми вьюнками появится эта неоспоримая надпись: Нет вековых вьюнков, ботаника — это наука, к черту выдумщиков несуществующих образов. И Марат в своей ванне [21] .
18
Густав — здесь: Густав VI Адольф (1882—1973), король Швеции с 1950 года. Согласно этикету, шведский король вручает лауреатам Нобелевской премии золотые медали.
19
…Рим, город Фаустины… — Вероятно, имеется в виду либо Фаустина, жена римского императора Марка Аврелия, либо Фаустина, жена Антонина Пия (на Римском форуме сохранился храм Антонина и Фаустины).
20
…свинцовые
21
И Марат в своей ванне. — Намек на картину французского художника Жака Луи Давида (1748—1825) «Смерть Марата».
Затем я вижу сверчка на серебряном подносе, и рука сеньоры Делии, похожая на имя существительное, осторожно подбирается к нему, но не успевает схватить — сверчок уже в солонке (они прошли среди моря, а фараон проклинал их на берегу [22] ) или вспрыгивает на хрупкий механизм пшеничного цветка, который протягивает ему сухая рука поджаренного хлебца. Сеньора Делия, ах, сеньора Делия, оставьте сверчка в покое, пусть он бегает по тарелкам. Однажды он запоет, и месть его будет столь ужасна, что ваши настенные часы задохнутся в своих затихших гробах или служанка извлечет из белых одежд на свет Божий живую монограмму и та побежит по дому, непрестанно повторяя свои инициалы, будто бия в тамбурин.
22
…они прошли среди моря, а фараон проклинал их на берегу… — Библейская аллюзия (см.: Исх. 14).
Сеньора Делия, поскольку холодно, гости выказывают беспокойство. И Марат в своей ванне.
Наконец, пусть будет Буэнос-Айрес в необычный суматошный день, с тряпками, что сушатся на солнце, и с громкоговорителями на всех углах, одновременно кричащими о котировке цен на рынке подсолнухов. За один сверхъестественный подсолнух в Линье заплатили аж восемьдесят восемь песо, и подсолнух дал репортеру Эссо интервью, полное брани, отчасти из-за усталости от пересчета семечек, отчасти из-за того, что на ценнике ничего не говорилось о его дальнейшей участи.
К вечеру на Майской площади соберутся широкие массы общественности. Они прошествуют по улицам и площади, стараясь продемонстрировать равенство перед Пирамидой [23] , и станет очевидным, что живут они благодаря системе рефлексов, установленной муниципалитетом. Нет никакого сомнения в том, что все действо будет разыграно с надлежащим блеском, и все это вызвано, как можно предположить, радужными надеждами. Все билеты проданы, прошествуют сеньор кардинал, люди добрейшей души, политические узники, трамвайщики, часовщики, дароносцы, сеньоры-толстушки. И Марат в своей ванне.
23
Пирамида — в Буэнос-Айресе: обиходное название Дома правительства, расположенного на Майской площади.
[Пер. В. Андреева]
Расплющивание капель
Ну и дождь, погляди, прямо ужас. Льет не переставая, на улице мутно и серо, по балкону так и барабанят огромные капли, плюх, плюх, звуки словно отоплеух, одна за другой, тоска. А вон на оконной раме, наверху, повисла капелька, дрожит, небо полнит ее притушенными бликами, капля становится все больше, колышется, вот-вот упадет, а не падает, нет, не падает. Держится что есть силы, когтями вцепилась, не хочет падать, зубами впилась, вон, видно, а брюхо как разрастается, здоровенная каплища, свисает такая важная; и вдруг раз — и все, плюх, ничего не осталось, ничегошеньки, лужица на мраморе подоконника.
А есть капли-самоубийцы, сдаются без боя, возникнут на раме и сразу вниз, кажется, вижу, как дрожат в прыжке, как ножонки отрываются от рамы; и вопль слышу, они словно хмелеют, падая в небытие, самоуничтожаясь. Бедные капельки, невинные, круглые капельки. Прощайте, капли. Прощайте.
[Пер. А. Косс]
Басня без морали
Один человек продавал выкрики и слова, и его дело продвигалось хорошо, хотя находилось немало желающих поторговаться и добиться скидок. Этот человек с готовностью всем уступал и потому сумел продать немало выкриков уличным торговцам, разных вздохов сеньорам финансистам, а также множество слов для лозунгов, призывов, прошений и льстивых изречений.
Наконец этот человек понял, что пришла пора испросить аудиенции у местного тиранчика — тиранчик как тиранчик, ничего особенного; тот принял продавца слов в окружении генералов, секретарей и чашечек с кофе.
— Я хотел бы продать вам ваши последние слова, — сказал человек. — Без них, когда придет время, вам никак не обойтись, а они сами по себе вряд ли выйдут у вас как надо; а вам же, что ни говори, будет выгодно произнести их в трудный, решающий момент, чтобы легко и непринужденно оставить свой след в истории.
— Переведи, чего он там… — приказал тиранчик своему переводчику.
— Он говорит по-аргентински, ваше превосходительство.
— По-аргентински? А почему я ничего не понимаю?
— Да вы все прекрасно поняли, — сказал человек. — Повторяю, я хотел бы продать вам ваши последние слова.
Тиранчик вскочил, как и пристало вести себя тиранчикам в подобных случаях, и, еле сдерживая дрожь в голосе, приказал арестовать этого человека и бросить в камеру, каковые непременно имеются в правительственных домах.