Матёрый
Шрифт:
– Не ждали гостей?
Светлые глаза мужчины смотрели на неё не мигая.
– Нет. – Это прозвучало не очень вежливо, но зато честно.
– Жарко, – зачем-то сказала Людмила и слегка покраснела.
– Да.
Иронически приподняв уголок губ, мужчина продолжал спокойно разглядывать гостью. В светлых глазах мужчины не было ни тени недоумения. Он просто смотрел на Людмилу, не приглашая, но и не прогоняя прочь.
Впервые в жизни, стоя перед мужчиной, она понятия не имела, куда девать ставшие вдруг лишними и нелепыми
– Я зашла поблагодарить вас за дочь.
– Конечно. – Мужчина деликатно убрал свою полуулыбку. – С девочкой все в порядке?
– Да, спасибо. – С ужасом предчувствуя, что румянец на лице вот-вот сменится нестерпимым жаром, Людмила с неожиданной решимостью предложила:
– А что, если я приглашу вас на чашку чаю?
– М-м? Сейчас? В такую жару?
– Можно вечером, – слегка упавшим голосом отозвалась она, уже зная, что приглашение принято не будет.
– Без чая, значит, никак?
Опять эта улыбка, затрагивающая только правую часть рта! И ничего не выражающий взгляд светло-серых глаз, таких ярких в тени виноградного грота.
Оставалось выдавить из себя подходящую вежливую фразу, развернуться и уйти. Прямо сейчас… да, сейчас… немедленно!..
Людмила молчала и продолжала стоять на месте как вкопанная.
– Моя фамилия Громов, – сказал мужчина. – А вы…?
– Людмила, – послушно назвалась она.
– Вот что, Люда… Давайте-ка вы ко мне, а не я к вам. И не на чай, а на холодное пивко, идёт?
Наконец-то он улыбнулся по-настоящему: озорно и открыто. Удержаться от ответной улыбки было невозможно. Людмила хотела пожать плечами, но вместо этого решительно тряхнула рассыпчатыми каштановыми волосами и шагнула вслед за хозяином к распахнутой двери.
– Дома я хожу без смокинга, – предупредил Громов на ходу. – А пиво пью прямо из горлышка, так вкуснее. – Он остановился и пропустил Людмилу вперёд. – Но вам готов предоставить чашку, если вы сполоснёте её на крылечке.
– Я лучше тоже из горлышка, – улыбнулась она, переступая через порог.
Шаткий стол был застелен обшарпанной цветастой клеёнкой. Ромашки…Васильки… Незабудки…
Присев на табурет, Людмила с преувеличенным вниманием разглядывала рисованные букетики, не отваживаясь поднять глаза на Громова. Он, не обращая внимания на её скованность, устроился напротив.
Ловко изогнувшись назад, открыл за своей спиной натужно гудящий холодильник и выставил на стол две запотевшие бутылки.
– Угощайтесь.
– Спасибо.
Прихлёбывая горьковатое пиво, они сидели друг напротив друга, плохо представляя себе, о чем говорить. Отметив нервозность гостьи, Громов пришёл ей на помощь:
– Это что за люди между нами обосновались?
Благодарно отметив понравившееся ей «между нами», Людмила коротко проинформировала
– Какой-то типичный новорусский помещик со свитой. Затеял стройку века. Я даже не знаю, как его зовут. Весной мы приехали, а он уже тут. Я его издали видела однажды. Спина у него белая и ноздреватая. Как плохо пропечённый блин.
– Лицо, между прочим, из того же теста слеплено, – усмехнулся Громов.
– Открывающийся с моего участка пейзаж не украшает. И все же кое-какая польза от соседа намечается.
– Вот уж не уверена.
– Не знаю, как вы, а мне хочется, чтобы он как можно скорее возвёл свою великую китайскую стену.
– Я тоже об этом думала, – засмеялась Людмила. – Не из-за собаки даже. И не из-за рыжего дебила в спортивном костюме. Просто людям разной породы необходим разделительный барьер…
– Интересно. – Громов прихлебнул пиво и посмотрел Людмиле в глаза. – А наш сосед, по-вашему, какой породы?
– Такие мне тапиров напоминают. С вытянутыми рылами, – она показала руками, – и с повадками гиены.
– М-м, похоже… А я кто?
– Вы… – Она задумчиво склонила голову к плечу и серьёзно сказала:
– Вы, скорее всего, дикий камышовый кот. Только в клетке. Я однажды видела такого в зверинце. У него было очень похожее выражение глаз: независимое, но тоскливое.
– Я не дикий, Людочка, – невесело усмехнулся Громов. – Я обычный домашний кот, который временно гуляет сам по себе.
– Тогда я – твоя кошка, – прошептала она, вставая.
Глава 8
СТРАШНАЯ СКАЗКА ДЛЯ МАЛЕНЬКОЙ ДЕВОЧКИ
Эллочка отыскала в машине ручку с красным стержнем, начертила на ладошке крест, по краям расставила инициалы потенциальных женихов и сыпанула сверху семена травы, приговаривая торжественно:
– Запад, восток, север и юг, пусть мой любимый объявится вдруг.
Больше всего семян образовалось в секторе A.M.
Получалось, что сосватает её вечно сопливый Андрюша Мезенцев, которого Эллочка ставила ниже всех остальных возможных претендентов на руку и сердце. Это её не устраивало, и она прибегла к повторному гаданию, которое должно было восстановить справедливость. На этот раз «объявился» любвеобильный Толик Соболев, который постоянно преследовал девочек с нацепленным на прутик котяшком.
Так он ухаживал.
– Фигушки тебе, Толик, – строго сказала Эллочка.
Она не собиралась посвящать свою жизнь дурачку с говном на палочке. Если разобраться, и очень честно разобраться, то она вообще не спешила замуж.
Вздохнув, Эллочка обратилась к пёсику:
– Пойдём-ка, Тошка, в машину. Водички попьём, печенья пожуём. А, Тошка?
Пуделек вильнул хвостиком, но это был отрицательный жест. Обидевшись, Эллочка сказала:
– Как хочешь. Дважды приглашать не стану.
«И не надо», – отмахнулся хвост.