Матёрый
Шрифт:
– Спасибо, что выручили, – механически пробубнил он, дождавшись выжидательной паузы на другом конце провода.
– Изъявления благодарности побереги для тостов под коньячок, – наставительно сказал Руднев. – А сейчас лучше похвастайся успехами. Или тебе нечем хвастаться?
Губерман никак не мог отделаться от впечатления, что Руднев пародирует кого-то, используя номенклатурные обороты речи. В роли зампреда облисполкома он был не так убедителен, как криминальный авторитет, носивший грозную кличку Итальянец. «Да, пора сваливать, – окончательно решил Губерман. – Этот балаган до добра не доведёт.
– Не слышу! – громыхнуло в его ухе. – Язык в жопе застрял, что ли?
Даже грубость Руднева была ненастоящей, настолько фальшивой, что Губерман поморщился. Так выражались когда-то партийные шишки. Итальянцу совершенно не шёл этот лексикон.
– Задумался, – признался Губерман, но распространяться, о чем именно, не стал, а вместо этого принялся докладывать, вернее, рапортовать, как требовали того новые правила игры:
– Ведётся работа с потенциальными заказчиками, Александр Сергеевич.
На сегодняшний день таких пятеро…
– Потенциальные меня не интересуют, – барственно оборвал его Руднев,
– а интересуют реальные клиенты, платёжеспособные. В оговорённых ранее количествах, но в сжатые сроки. Раскачиваться больше некогда. На все про все даю тебе две недели. Успеешь?
– Успею, – решительно ответил Губерман. При его средствах и связях выехать за границу можно было и за неделю.
– Мне нравится твоя уверенность, Боря. Какие-то конкретные намётки?
– Разумеется, Александр Сергеевич. В настоящий момент как раз работаю с клиентами. – Уловив улучшение настроения собеседника, он позволил себе немножко покапризничать:
– В ущерб свободному времени, между прочим.
– Делу время – потехе час, – строго напомнил Руднев, но было ясно, что он доволен. – Завтра все обсудим. Только с утра мне не трезвонь – на десять часов у меня запланировано совещание с энергетиками…
– Как скажете, – закивал Губерман, словно кто-то мог видеть и оценить его услужливость.
Впрочем, последнюю фразу он произнёс в пустоту, наполненную отрывистыми гудками отбоя. Традиционная рудневская манера прощаться. Хамская, но впечатляющая, надо признать.
Прежде чем вернуться за стол, Губерман посидел немного в тишине, сбивая словесную оскомину, навязшую на языке после этого разговора. В сознании крутились совершенно дикие обороты речи, вплоть до казённых штампов типа «скрытые резервы» или «настоятельная потребность». Так и подмывало возвратиться к гостям с бравурным тостом, начинающимся обращением «дорогие товарищи!..».
Когда Губерман вошёл в гостиную, вся троица «дорогих товарищей», созванных на мальчишник с деловым подтекстом, вяло балагурила с единственной дамой – хозяйкой дома, восседавшей за столом с надменным видом накрашенной куклы и набитой дуры одновременно. Хотелось бы обойтись без её присутствия, но Губерман пригласил супругу посидеть в компании, чтобы задать предстоящей беседе доверительный, свойский тон. При ней все равно можно было говорить что угодно, даже открытым текстом. Она была способна лишь корчить относительно осмысленное лицо, строить глазки мужчинам и закусывать ликёры скандинавской селёдкой, непринуждённо вытаскивая пальцами кости из щелей в зубах. Каждый
Мадам Губерман, правда, ещё не успела растолстеть до такого безобразия и пользовалась благосклонностью троих из четверых собравшихся мужчин, заглядывавшихся на вырез её декольте. Они, пожалуй, охарактеризовали бы её как «женщина в соку». «Ещё тот сок! – скорбно подумал Губерман, усаживаясь рядом с супругой. – Так и сочится вся по ночам лучком и уксусом, настоянными на шампанском с ликёрами. Целый букет удовольствий'«
Перспектива неминуемой возни в постели показалась ему настолько удручающей, что он лихо махнул стопку водки, хотя обычно ограничивался чем-нибудь гораздо более лёгким. Гости выжидательно уставились на Губермана, редко позволявшего себе такие импульсивные жесты.
– Неприятности, Боря? – спросил один из друзей-товарищей, озабоченно глядя на белое плечо Бориной супруги, с которого все чаще соскальзывала узенькая бретелька платья.
– Как раз наоборот, – заверил Губерман, одарив собравшихся ясным взором, слегка смазанным затуманенными стёклышками очков – Намечается фантастическая сделка. Решил вот обсудить с вами.
Супруга сделала вид, что поправляет бретельку, и уронила вторую. Покосившись на мужа, решила оставить все как есть, и стала отхлёбывать из бокала шампанское.
Трое гостей следили за ней так внимательно, что Губерману пришлось громко кашлянуть, чтобы напомнить о своём присутствии. С видом фокусника он помахал прозрачной целлулоидной папочкой, в которой угадывался официальный бланк с государственной атрибутикой, размашистыми подписями и резолюциями. Папка была пущена по кругу, и целую минуту Губерман наслаждался уважительным молчанием, с которым она передавалась из рук в руки. Голые плечи его супруги как-то вдруг забылись, стали неинтересными.
– Госзаказ – это да, – вздохнул один из гостей. – Живые бабки, никакой бартерной тягомотины. За сколько пробил?
– Так тебе Боря и признался, – сказал его сосед с плохо скрываемой завистью. – Он в последнее время из «белого дома» не вылезает, – всех там, наверное, прикормить успел.
Третий гость неопределённо хмыкнул и предположил:
– Не все в жизни так гладко, как на бумаге. Иначе можно было сделку втихаря провернуть, без нашего участия. Верно говорю, Боря?
– Верно, – неожиданно согласился Губерман. – Естественный человеческий эгоизм. Но иногда выгоднее поделиться, чем изображать из себя собаку на сене.
– Вот и в «СПИД-инфо» пишут, что у чукчей принято жён гостям одалживать. – Мадам Губерман со светским видом повертела в руках бокал, оставляя на нем жирные отпечатки пальцев. – Сама читала.
– Акх-ха! – Самый впечатлительный гость поперхнулся водкой и закашлялся, багровея на глазах.
Неожиданная реплика приятно взбудоражила весь мужской контингент за исключением Губермана, который перекосил рот в сторону супруги и негромко сказал:
– Лапушка моя информированная, я могу тебя хоть завтра отправить на Север, к чукчам. Вместе с твоей заразной газетёнкой, которую ты штудируешь вторую неделю.