Матёрый
Шрифт:
Его за шиворот придержали и посмеялись незлобиво.
– Не напрягайся, дядя. Мы не по твоей части, не на вытрезвитель работаем. – Это плешивый сказал.
– Из УБОПа мы, – добавил улыбчивый приятель. – Бандюков ловим. Много их тут у вас? – Буднично так спросил, как будто речь про окуней шла.
– Разве они у нас водятся? – засомневался Ванька.
– А как же! – весело воскликнул плешивый. – Они теперь всюду.
Ваньку даже в жар бросило. Значит, пока он тут рыбалил, его могли ограбить налётчики? Денег в карманах немного
– Беглые, что ли? – уточнил он. – Зэковцы?
– Зачем беглые – нормальные бандиты, – обиделся плешивый. – Ну, такие крутые, все на понтах, пальцы веером. – Он показал. – С пушками, на дорогих тачках… Неужто не доводилось встречать? Ванька пожал плечами. Пушки какие-то, тачанки… – Будто махновцы из кино на тему Гражданской войны.
Парни переглянулись.
– Пошли отсюда, – предложил улыбчивый. – Что с него, дремучего, возьмёшь.
Плешивый сделал было шаг назад, но вдруг как гаркнул:
– Э, э!
Невольно вздрогнув, Ванька обернулся. На косогоре появилась голая по пояс человеческая фигурка с большущим револьвером в руке. На Ванькином языке оружие это называлось «левонверт», а его обладатель был «мальцом», хоть и давно не бритым. Тот самый, что вчера мостился на утопшем бензовозе, как мокрый цуцик. Услышав окрик, он оторвал взгляд от земли и попытался попятиться, что сделать на крутом травянистом склоне было довольно сложно.
– Стоять! – закричал улыбчивый милиционер, вмиг перестав улыбаться.
– Брось ствол! – взвизгнул плешивый по-бабьи.
Оторопевший малец с размаху сел на задницу. Револьвер в его руке грохнул, да так громко, что у Ваньки уши заложило.
Малец зашевелил губами, но слова его были неразборчивы. Плешивый что-то проорал в ответ, доставая из-под пиджака маленький чёрный пистолет. Его напарник тоже запустил руку под мышку. А малец уже приподнимался с травы, показывая свои пустые растопыренные ладони. Дымящийся револьвер валялся у его ног. Ванька услышал:
– Я нечаянно!… Нечаянно!…
Малец ещё не успел распрямиться до конца, как вдруг – будто по столу сдуру доской шарахнули. На груди мальца, слева, дополнительный сосок появился – крохотный, тёмный. Переступив через револьвер, он пошёл вниз, прямо на плешивого, из пистолета которого поднимался дымок.
Тумп! Этот выстрел прозвучал глуше, но громче.
Вторая пуля тоже попала в приближающуюся безволосую грудь – туда, где цыплячьи рёбрышки сходились аркой. Мальца качнуло назад, но ноги уже несли его вниз, все быстрее и быстрее.
Ванька едва успел увернуться от бегущей фигуры.
Провожая её оторопелым взглядом, он увидел, что спина у мальца вся мокрая и красная. Споткнувшись у самого берега, он рухнул лицом вниз, да так и остался лежать – наполовину в воде. Ноги, обутые в не по росту большие кеды, ещё подёргивались, но вода у берега быстро темнела, принимая бурый оттенок.
Утоптанная трава притянула Ваньку, вынудив его сесть там, где он стоял.
– Вот
Его спутник, вместо того чтобы ответить, приблизил своё лицо к Ванькиному и сказал:
– Ты же видел, как этот бандит на нас напал, верно?
Он опять улыбался, хотя лучше бы этого не делал.
От такой улыбки у Ваньки засосало под ложечкой.
Как будто змея перед ним маячила, а не человеческое лицо.
– Он не то чтобы напал, – напомнил Ванька, втягивая голову в плечи. – Он как бы даже наоборот…
– Мало ли, что тебе с пьяных глаз померещилось! – Это плешивый подключился. – А дело было так, запоминай… Мы тебя опрашивали, так? Вдруг этот, с револьвером, появился. Он первый выстрелил. И только тогда мы огонь открыли.
– Ну, вспомнил? – нетерпеливо спросил второй.
– Вроде как. – Ванька отвёл глаза.
– Молодец. Будешь теперь нашим свидетелем.
– Не надо, – взмолился Ванька. – Я не умею свидетелем.
– Научим. Протокол подпишешь – и свободен.
Главное, чтобы ты ничего не напутал. Сначала бандит палить начал, и только потом уже мы… Так? Так, я тебя, гнида, спрашиваю?!
– Да-а! – завопил Ванька благим матом. Ещё бы не согласиться, когда тебя промеж ног хватают пальцами, цепкими, как клещи.
Позже Ваньке и впрямь стало казаться, что дело было так, как ему втолковали. Однако мальца все равно было жаль. Такой щуплый, безобидный на вид.
И чего на рожон полез?
Глава 25
В ЧЁРНОМ СВЕТЕ
Восседать за рулём тонированного «Мицубиси Паджеро» было почти то же самое, что управлять небольшим межпланетным кораблём. Рядовые транспортные средства реагировали на соседство джипа с нескрываемой опаской. Держали дистанцию, подрезать даже и не пытались, безропотно пропуская в любой ряд. Громов впервые понял причину, по которой соотечественники спешили потратить первые же заработанные деньги на иномарки покруче. Из такой машины унылая действительность выглядела по-другому. Не зная, что тебя ждёт завтра, ты все равно начинал взирать на мир с самомнением победителя.
Пьянящее, как молодое вино, чувство.
Порывшись в «бардачке», среди залежей кассет с приблатненным шансоном и слащавой попсой. Громов с приятным изумлением откопал коробочку древних хитов «Роллинг Стоунз». Ещё совсем молодые, дерзкие и бесшабашные английские парни охотно включились на всю катушку, увеличивая ощущение скорости.
Станет небо чёрным и цветы – чернее нет. Пусть даже солнце льёт на землю чёрный свет…
Это походило на заклинания. Которые, черт подери, звучали в затемнённом салоне джипа очень даже убедительно. Сколько раз Громов заводил песню сначала? Десять? Двадцать? Он понятия не имел. Очень уж она соответствовала его настроению. И сердце с готовностью отбивало заданный «роллингами» ритм.