Матисс
Шрифт:
Надя боялась мужиков. Королев боялся Нади.
Наконец, она выкрала у Вади хрестоматию.
В день, когда Вадя, отметав и отбушевав, пьяный, так и не нашел хрестоматию и полез к Наде драться, Королев ударил его в челюсть, и когда тот поднялся, ударил еще раз. Вадя после этого притих, хотел ринуться прочь, но вернулся и сел на полати.
– Уходим, – махнул рукой Вадя.
– Давно пора, – согласился Королев – и увидел, как обрадовалась Надя, как засобиралась, доставая из-под матраса свои книжечки, поднимая
ПО НАПРАВЛЕНИЮ К РЕКЕ
Дорога волнится на стыках плит.
Машины скачут на юг, поджимая колёса.
Бетонный тракт вздыбливается к горизонту.
В предзимнем небе ползут шеренги низких облаков.
Кюветы полны ряски, рогоза. Черная вода подрагивает от капель.
Машины с зажженными габаритными огнями, унося яростный гул шин, мчатся в шарах из брызг.
Над перелеском стая скворцов полощется черным флагом.
С облаков свисают сизые клочья. Впереди тут и там они завешивают мокрую дорогу.
Еще два дня скворцы будут устраивать молодняку тренировочные полеты. Тело стаи на развороте поворачивается одним махом, не нарушая строя.
Темные поля сменяются светлыми лесами, леса подходят к реке, отступают над многоярусными косогорами, лесной ручей из глубокого отвесного оврага выбирается к песчаным наволокам, за ними длинно лысеет мель, две цапли стоят, стерегут осоку.
Дальше плёс широко дышит зыбью. На его краю сильно раскачивается, запрокидывается красный бакен.
Светлый березовый лес восходит от реки по холмистым раскатам.
Величественная пустошь ниже по течению пересекается понтонным мостом.
В будке разводного буксира пьяный капитан обнимает худую красивую женщину в резиновых сапогах и новой телогрейке. Она плачет, безвольно опустив руки.
Два мальчика удят рыбу с понтонов.
Капитан прижимает жену к штурвалу, задирает ей юбку. Она покоряется, зная, что ничего у него не выйдет. Шепчет сквозь всхлипы: «Коля, Коля».
Штурвал раскачивается все слабее.
Мальчик подсекает голавля и, сжав в кулаке упругое серебро, – снова зорко вглядывается в речной простор, раскрываемый излучиной.
На другой стороне, в тени моста, пригасившего напор стремнины, дрейфует лодка. Сухой хмурый старик поправляет на бортах весла и достает из-под скамейки сверток. Разворачивает из него несколько икон, ножом поддевает с одной оклад. Закуривает. Становится на колени на дно лодки. Отбрасывает папиросу. Запинается, неумело, начав с живота, крестится, – и пускает с ладоней.
Дощечка сначала тонет (старик меняется в лице), потом всплывает в отдалении, но не полностью, слой воды в два пальца покрывает лик – и, увлекаема течением, по дуге выбирается на фарватер.
Женщина выглядывает из рубки, поднимает с швартовой тумбы сумку. На ее заплаканном
Стая уток невысоко, углом упруго режет воздух. Утиная перекличка тает над высоким гребнем леса.
Старик прячет оклад и начинает сильно, внатяг выгребать на середину. Потом вдруг бросает весла, ожесточенно вычерпывает воду из лодки. Снова хватается за весла.
В лесу падают последние листья. Семья барсуков катает ежа. Барсучки скулят и подскакивают. Еж шуршит, подкалывая на иглы кленовые пятерни.
На берегах листья облетают и скользят враскачку на теченье.
По колено и по локоть в воде, озябнув, дрожа синими губами, мальчик ощупывает лазы в камнях.
Прозрачный лик, несомый атмосферным течением вместе с паутинными парусами, постепенно нагоняет отражение в реке.
Старик, отстав, отворачивает и, потихоньку табаня, выгребает к берегу.
Женщина гладит заснувшего капитана по щеке. Она готова сама взять управление буксиром, в случае если придется разводить понтоны, давая ход идущей барже, – и посматривает на мигающий огонек рации.
Мальчик выпрямляется. Его лицо искажено усилием испуга. В руках его, раздувая жабры, неистово хлопает черная рыба.
На мост выбегает тетка с хворостиной, в ярком платке. Настигаемые гуси семенят, машут, взметывают крыльями белоснежный поток – и один за другим, гогоча, слетают на воду. Тетка останавливается. Плюет под ноги.
Женщина в будке буксира присаживается на корточки, чтобы тетка ее не заметила, – и та видит только капитана, свесившего мужественную голову на грудь.
Жена капитана поднимает лицо и долго смотрит в мутное от царапин узкое окно, в котором среди туч раскрывается полоска неба.
Из-за поворота реки показывается баржа. Она гружена песком, холмами песка. Полная осадка создает ощущение, что река движется к дюнам.
Вода журчит вровень с ватерлинией.
На другом конце светлого березового леса, не рискуя спуститься по мокрой траве в лощину, останавливается небольшой автобус с грибниками.
Водитель раскладывает шезлонг, раскрывает газету, раскуривает трубку.
Утиная стая проносится над верхушками деревьев. Тревожная перекличка птиц мечется по зигзагу строя.
Грибники разбредаются от автобуса.
Чтобы впасть километрах в двух ниже по течению, слабая лесная речка Н. берет начало от Запретки, с каскада Верховых болот. Перед впадением в Оку ее заламывает лесистый крутояр, через который, над самым бочагом, перекинут мостик в три доски. На том берегу видна небольшая поляна, по плечо заросшая бурьяном. На ней стоят два ржавых вагончика, в бурьяне проглядывает стол, скамья, столбы навеса.
Оба вагончика испещрены небольшими продолговатыми вмятинами, округлые вмятины – с дырками, крупнее гороха.