Матрёшка для испанца
Шрифт:
– И почему я раньше не заподозрил ничего плохого? – прошептал Алонсо в темноту.
А может, просто не хотел? Может, на самом деле, он был вовсе не прочь развлечься с молоденькой девушкой? Торрес почувствовал себя отвратительно, но не из-за того, что его загнали в угол. Испанец был готов инвестировать свои деньги в бизнес Залесского и без дополнительного бонуса в виде тела Марии. Алонсо гложила совесть за предательство памяти жены. После смерти Летисии мужчина поклялся себе, что никто не займёт её место ни в его постели, ни в сердце. И честно держал своё обещание
Боль от утраты близкого была всё ещё слишком жива в памяти испанца. Как у любого нормального индивидуума, у Торреса сработала психологическая защита. Он решил больше никогда не связывать свою жизнь ни с одной женщиной, потому что страх снова потерять любимого человека, затмевала все логические доводы разума.
Стук в дверь прервал мыслительное самобичевание испанца.
– Ты спишь? – Маша заглянула в комнату.
– Да, уже засыпаю, – соврал Алонсо.
– Можно мне к тебе? – робко спросила девушка.
– Нет, Мария. Лучше нам спать отдельно. Спокойной ночи.
Маша проворочалась в постели полночи. Девушка никак не могла понять, что пошло не так. Почему доставив ей улётный оргазм, Алонсо ретировался в свою комнату и не захотел продолжения?
Утром, готовя кофе на кухне, Мария всё ещё мысленно искала ответы на свои вопросы. Но, судя по хмурому виду испанца, лучше было не поднимать тему про вчерашний вечер. Торрес выглядел то ли подавленным, то ли злым, то ли просто не выспавшимся.
В окна квартиры светило яркое солнце. Деревья искрились, кристаллизованные лёгким морозцем. На голубом небе не угадывалось ни намёка на облака. Сегодня выдался отличный погожий денёк, словно созданный для прогулок.
Природное жизнелюбие девушки победило. Она улыбнулась Алонсо и произнесла:
– Сейчас поедем в Измайлово. Там Кремль и вернисаж народных промыслов. Тебе понравится.
– Ещё один Кремль? – скептически приподнял брови мужчина. Он переписывался с Росарио, которая работала экономкой в его доме с незапамятных времён. Пожилая женщина оставалась в особняке Торреса на правах полноправной хозяйки, когда Алонсо уезжал в командировки.
– Ага, ещё один, – кивнула Мария. – Их у нас много.
Раздался звонок сотового. Маша взглянула на экран.
– Привет, пап! – радостно поздоровалась девушка.
– Привет, Мари. Как там у вас дела?
– Всё хорошо. В Измайлово собираемся.
– Ммм, – протянул в трубку Борис. – Ты помнишь, о чём мы с тобой говорили? Насчёт нашего дорогого гостя?
– Д-да, – запинаясь, пробормотала Маша. Бросив взгляд на Торреса, поёрзала на стуле, будто ей было неудобно сидеть.
– Ну и как успехи? – Залесский привык держать руку на пульсе и тщательно контролировать исполнение своих распоряжений.
– Ну… нормально… Наверное… – девушка не знала, что хочет услышать от неё отец. Докладывать о том, что было вчера, ей совершенно не хотелось.
– Мари, я очень надеюсь на тебя. Смотри, не подведи, – строго сказал Борис и отключился.
Глава 7
Зеленоватые
– Этот Кремль очень молодой. Его открыли в две тысячи третьем году. А раньше, в шестнадцатом веке, здесь находился царский острог. Это деревянный форт такой. Ну и, разумеется, было хозяйство и мануфактуры. С тех времён сохранились только ворота, Собор, флигели и Мостовая башня. Если хочешь, мы можем сходить в какой-нибудь музей. Их тут полно. Есть военно-исторический с коллекцией оружия, музей кукол, музей хлеба и даже музей водки.
Торрес смотрел на Марию, бодро вещающую про историю Кремля и мысль о том, что девушка сознательно играет в грязные игры своего отца, показалась ему бредовой. Не похожа Матрёшка на коварную и алчную соблазнительницу. В вязаной шапке со смешным помпоном, замотанная большим шарфом, в светло-бирюзовом пуховике и замшевых угги с меховой оторочкой она смотрелась совсем как подросток. Куда уж ей до стратегических планов по инвестициям! Скорее всего, Мария сама не понимает, чего добивается и на что провоцирует её отец. Хотя, кто знает? Может, невинная ангельская внешность всего лишь образ, призванный усыпить бдительность матёрых партнёров по бизнесу Залесского.
«Возможно, я не первый, кого Матрёшка «выгуливает» по Москве», – от этой мысли Алонсо стало не по себе. Подозрительное чувство, отдалённо напоминающее ревность, зашевелилось в душе Торреса.
– Прям и не знаю, что выбрать, – хмыкнул испанец. – Давай сначала пройдёмся по вернисажу.
От обилия сувениров у иностранца разбегались глаза. Предприимчивые торговцы наперебой зазывали к себе в лавочки, заманивая скидками и «эксклюзивными» товарами. Вообще, Алонсо не был поклонником всякой дребедени, которую туристы обычно привозят из путешествий, но сегодня не устоял.
Очень быстро испанец стал обладателем шапки-ушанки, набора хохломских ложек, жостовского подноса и чашек с гжелевской росписью. Он совершенно не представлял эти предметы в интерьере своего дома. Покупал скорее, поддавшись азарту. А потом и вовсе решил, что раздарит сувениры друзьям и родственникам.
Когда же очередь дошла до матрёшек, вот тут Торрес заметно напрягся. От многообразия вариантов не знал, какую выбрать. Оказалось, каждая деревянная кукла имеет своё уникальное лицо. А иностранцу сначала казалось, что они все одинаковые.
В итоге, Алонсо купил целых три штуки. Особенно, испанцу понравилась та, что, по его мнению, была похожа на Марию. С большими голубыми глазами, румяными щеками и, разумеется, в цветастом платке, напоминающим тот, который был на девушке, когда они ездили в монастырь. Торрес решил, что непременно оставит эту матрёшку себе. Но Маше, естественно, он ничего не сказал.
– Предлагаю пообедать в ресторане русской кухни, – произнесла Мария, когда они, увешанные пакетами, подошли к машине. – А поужинаем дома, как вчера.