Матрона
Шрифт:
5
В эту ночь она впервые спокойно спала в своем новом доме. Не ворочалась в постели, и простыни не комкались под ней и не казались жесткими, как войлок, и кровать вроде бы стала шире и удобней. После того, что сказал ей Доме, Матрона почувствовала себя усталой, обессиленной, но эта усталость была сродни той, что наступает после тяжелой, но к сроку законченной работы.
В соседней комнате спали Доме, его жена и дети. Уако решил спать на свежем воздухе, и ему постелили на веранде.
Пробуждаясь на мгновение среди ночи, она слышала легкое поскрипыванье чьей-то
Господи, как же не завидовать женщинам, которым удалось прожить жизнь рядом со своими детьми! Как счастлива та, кто, заметавшись во сне, застонав, почувствует вдруг детскую руку на своей щеке и услышит участливый голос внука или внучки:
— Бабушка, что с тобой? Опять плохой сон приснился?
Нет ничего дороже для женщины, чем голоса ее детей. Ничто другое не сделает ее счастливой. Наверное, она и создана лишь для того, чтобы слышать своих детей, трудиться ради них, жить их горем и радостью.
6
Так сладко, как в эту ночь, она давно уже не спала. Однако встала, как всегда, рано. Она не любила залеживаться в постели, и сразу же поднялась, чтобы прибраться в доме, который стал ей роднее, чем был вчера.
Ярко светило низкое пока солнце. По всем приметам день обещал быть погожим. Снежные вершины гор, сияя, впивались в синеву неба. Громче обычного слышался гул бегущей в ущелье реки. Он то усиливался, то ослабевал. Позже шум реки будет доноситься словно издали, станет глуше, размереннее, а то и вовсе потеряется в дневном многоголосье. Село еще не ожило после ночи, и каждый звук — мычание коровы или лай собаки — взрывал тишину, как винтовочный выстрел.
Мужчины встали раньше. Уако стоял под грушей, растущей у самого дома, и смотрел в сторону лощины. Там, у ручья умывался Доме. Жена и дети его еще спали, наверное. Зная, что городские, только поднявшись, сразу садятся завтракать, Матрона пошла собирать хворост для растопки. Когда возвратилась, на веранду, навстречу ей вышла жена Доме и, улыбнувшись, поздоровалась:
— Доброе утро.
Матрона хотела сказать ей что-то ласковое, — как добрая свекровь unpnxei невестке, — но не решилась и тоже улыбнулась в ответ:
— Пусть каждое утро будет для тебя добрым.
Жена Доме спустилась с крыльца во двор, подошла к свекру и о чемто заговорила с ним.
Матрона наломала, уложила хворост в печь и пошла за дровами. Возвращаясь, увидела, что Уако и жена Доме продолжают беседовать — тепло, по-свойски, — и поняла вдруг то, о чем никогда не задумывалась: сердцу должен быть дорог не только собственный сын, но и та, с кем он свяжет свою судьбу. Чужая тебе по крови, она тоже должна стать
Матрона присела на корточки перед печью, развела огонь и смотрела, как пламя бежит по хворосту, перебираясь на сложенные поверх дрова. В соседней комнате зазвучали вдруг голоса детей, и она отвлеклась от своего занятия.
— Ты дура! — послышался голос старшей девочки.
— Сама ты дура! — ответила Алла.
Матрона не знала, с чего началась перепалка, и стала ждать.
— Хочешь, поспорим? — предложила Алла.
— Дура, я и без спора знаю, что у стариков дети не рождаются.
Матрона начала покрываться холодным потом.
— Папа и мама моложе их, а детей уже не рожают. А они посмотри, какие старые!
В комнате помолчали немного, затем послышался голос Аллы:
— Мама давно вышла замуж за папу, поэтому дети у них больше не рождаются. А бабуся только что вышла, а дети рождаются сразу, когда выходят замуж.
— Нет! Не рождаются!
— Рождаются, рождаются! Папа правильно говорит, что ты любишь только qea! Поэтому ты и не хочешь, чтобы у бабуси был маленький ребеночек.
— Ничего ты не понимаешь. У стариков дети не рождаются.
— Рождаются, — не соглашалась Алла. — В одной газете было написано, что у одной татарки, когда ей было девяносто лет, родилась девочка. А бабусе никаких девяноста лет еще нет.
— Ты еще маленькая. Я даже не знаю, как тебе объяснить, почему у стариков не рождаются дети.
— Зато я знаю.
— Что ты знаешь?
— Как рождаются дети!
— Как?
— Очень просто. Когда муж и жена остаются одни, они ложатся рядом и целуют друг друга.
— Ну и что? — послышался презрительный голос старшей сестры.
— Ну и что, ну и что! — передразнила ее Алла. — Как будто я не видела это в кино, как будто я не знаю!
— Ничего ты не знаешь.
— Ты сама ничего не знаешь! И не понимаешь ничего, поэтому у тебя и тройка по математике. Троечница!
— Зато я знаю, как рождаются дети.
— И я знаю!
— Нет, не знаешь! И не узнаешь, потому что я тебе не скажу.
Матрона не стала слушать дальше. Кашлянула, пошумела дровами у печи, и девочки смолки, потом зашептались, и одна из них вышла на веранду — там послышались ее шаги. Почему-то Матроне подумалось: «Это Алла. Сейчас она придет сюда». И действительно, дверь медленно открылась — на пороге стояла Алла.