Маячный Мастер

Батыршин Борис Борисович

– Машинка и провода – это моя забота. – ответил я. В самом деле, зачем возиться с раритетной, не слишком надёжной электрикой, когда можно приспособить обычный литиевый аккумулятор? Заряжать его можно от гибких солнечных панелей, да и провода лучше взять не здешние, в гуттаперчевой (сиречь, резиновой) изоляции, а современные, не боящиеся сырости.

– А как у нас дела с артиллерией, мастер Леру? – Пётр, услыхав мой вопрос, поперхнулся от неожиданности, решил, видимо, что я собрался заняться пиратским промыслом. Я отвернулся, пряча улыбку.

В самом деле – под «артиллерией»

имелся в виду ещё один образчик стимпанка – револьверная пушка с пятью гранёными стволами. Такие называют ещё картечницами или, на французский манер, митральезами.

Орудие стояла на полубаке, на железной клёпаной треноге, и мы с Петром по очереди её опробовали – крутанули торчащую сбоку рукоять, отчего связка стволов пришла в движение, поворочали орудие, навалившись на обтянутый кожей плечевой упор, ловя в прицел стоящую шагах в двадцати рыбацкую лодку.

– Патронов пока нет. – объяснил мастер Леру. – Он хранятся под замком, на складе. Чугунные гранаты, калибр полтора дюйма – сам проверял, подходят к этой малышке. Вот сюда, сверху, вставляете обойму с десятком патронов – и огонь!

Он похлопал митральезу по бронзовому цилиндрическому казённику, из которого вверх-вбок торчала горловина патроноприёмника.

– Вот и опробуем. – я кивнул. – Откатаем мерную милю, уйдём за острова и там уж постреляем вволю. Прихватите десяток пустых бочонков, будут нам вместо мишеней….

– Сделаем, господин. Завтра в это же время жду вас здесь. А сейчас извините, много работы…

Намёк был ясен. Мы пожали корабелу руку – шершавую, крепкую, как доска – и полезли по лесенке с борта «Штральзунда» на твёрдую землю.

На верфь мы отправились с утра пораньше. Матушка Спуль подала к столу в гостиной типичный континентальный завтрак – кофе, бекон, глазунья из двух яиц с ломтиком бекона, поджаренные хлебцы с ежевичным джемом. Дожидавшийся за оградой фиакр доставил нас через весь город, на восточную окраину, где располагались судовые мастерские и верфи.

Всю дорогу Пётр вертел головой, озираясь по сторонам – всё-таки утренний Зурбаган разительно отличается от вечернего. То он спрашивал о какой-нибудь лавочке или здании; то обращал внимание на женские наряды, словно сошедшими о страниц иллюстрированных журналов и модных каталогов викторианских времён, то привставал на сиденье и махал несуществующей шляпой, приветствуя взвод таможенных стрелков, марширующих под командой офицера в синем сюртуке и высоком, с лаковым козырьком, кепи. По дороге нам попались трое велосипедистов – одетые в твидовые клетчатые пиджаки поверх кокетливых жилетов и пузырящиеся на бёдрах бриджи, они старательно крутили педали своих «пенни-фартингов», сидя верхом на огромных передних колёсах. Зрелище это удивило не только нас – лошадь, влекущая наш экипаж, захрапела и шарахнулась в сторону, отчего фиакр едва не зацепил осью фонарный столб. Кучер предотвратил столкновение, обложив «циклиста» (так, кажется, называли в дореволюционной ещё России любителей двухколёсной езды?) нехорошими зурбаганскими словами.

На верфи нас ждал «Штральзунд», заново покрашенный, со старательно отполированными и покрытым лаком планширем и надраенной

до солнечного блеска медяшкой. Но, главное, конечно, было в паровике, для установки которого пришлось расширить кормовую рубку и примерно вдвое урезать и без того тесный центральный кокпит. Мастер Леру раскочегарил маленький котёл, сдвинул рычаг, подающий пар в цилиндры – а когда я вдоволь налюбовался вращающимся гребным винтом и мельтешащими шариками регулятора Уатта, торчащего поверх кожуха паровика – дёрнул на обшитую кожей петлю. Вверх ударила струя пара, гудок, переполошившиеся чайки заметались над нашими головами – готово!

Мы договорились о назначенных на завтра испытаниях, и совсем, было, покинули территорию верфи, как в стороне, возле стоящей на стапеле большой яхты, мелькнула знакомая фигурка.

– Простите, мастер Леру… – спросил я у корабела, провожавшего нас до ворот. – Вы не в курсе, во-о-он та особа здесь часто бывает?

– Мадемуазель Дзирта, племянница Гросс адмирала? Да, случается, захаживает. На верфи строят яхту по заказу команды Морского Лицея. Она тоже состоит в ней – вот и интересуется…

Я извлёк из жилетного кармана золотую монету.

– Не будет ли с моей стороны неделикатным попросить проследить, чтобы она не приближалась к «Штральзунду»?

– Но Дзирта – мичман, офицер… – удивился корабел. Неужели вы заподозрили её в чём-то предосудительном?

На широкую ладонь легла ещё одна монета.

– Всё сделаем, господин! – торопливо сказал мастер Леру, пряча неожиданный прибыток в карман. – Не извольте беспокоиться, самолично прослежу!

– Вот, держи. Это на первое время, пока мы в городе.

Казаков взвесил на ладони замшевый мешочек,

– Богато живёшь… Откуда столько счастья?

– Помнишь, я рассказывал, как нашёл разбитый корабль?

– У этого… Острова Скелета?

– Точно. Вот, это оттуда. Побрякушки всякие, монеты золотые – я их уже здесь поменял на зурбаганские талеры.

Казаков распустил завязки и вытряс на ладонь несколько монет. Они были большие, глубокого масляно жёлтого цвета и приятно оттягивали ладонь.

– Мой тебе совет: носи деньги в карманах, россыпью. Кошель вмиг сопрут, жулья тут хватает. Да и карман не будет оттопыриваться.

– Может, тут и Гильдия Воров, Грабителей и Смежных профессий есть? – осведомился Казаков, распихивая содержимое мешочка по карманам. – Как у Прачетта?

– Не удивлюсь Денежной публики в Зурбагане полно, что местных, что приезжих. Меня, правда, бог миловал…

Мешочек опустел – карманов в обновке оказалось много. Казаков долго выбирал новый гардероб в лавке готового платья, и в итоге остановился на костюме, как похожем на те, что носили «циклисты». Добавил к нему клетчатую суконную кепку с наушниками, застёгнутыми пуговкой на макушке (приказчик отрекомендовал её как «спортивную») и шнурованные башмаки с кожаными, твёрдыми, как дерево, крагами с медными замочками. Эти аксессуары, незнакомые по прежней жизни, неожиданно ему приглянулись – особенно, когда приказчик продемонстрировал пришитый к внутренней стороне краг узкий вертикальный кармашек для потайного ножа.