МАЯK
Шрифт:
– Ты меня любишь?
– Нет.
– Ясно.
На том и был конец вчерашнего вечера.
Амира после своего ответа ещё раз поцеловала меня и покинула квартиру, оставив меня наедине с самим собой.
Моя рука сама потянулась к пачке. Словно я в опустошении, в чувстве абсолютного нуля, не был властен над своими действиями и желаниями. В тот момент я мечтал только лишь о возможности выполнить данное ей обещание и умереть. Я достал сигарету и закурил. Я сомневался в моей способности к девиации. К тому, что я могу пойти против системы и решить все свои и не только проблемы таким… Настолько радикальным путём. Завтра всё решится. Я завязал с курением.
На следующий день утром в комнату пробрались
В предвкушении я нерешительно поднялся с кровати и оделся в повседневную одежду. Я уже знал всё, что будет, наперёд, а потому моя рука не дрогнула, когда я поздоровался с Вайссом Корне, нынешним капитаном шаттла №1. Это был удивительной наружности человек. Мне всегда казалось, что он имеет за своей спиной секреты, сколько помню нашего общения я всегда сторонился и даже тогда, когда оно имело исключительно положительное на меня самого влияние. Этот человек умел произвести впечатление начитанного и грамотного мужчины в возрасте, но его манера речи, подслушанная мной в его разговоре с другим персоналом, показала, насколько он может отличаться от самого себя в общении с разными людьми. Обычно он был одет в официальный деловой костюм с черным галстуком, как будто всё время был готов приступить к чьим-нибудь похоронам. Он никогда его не снимал, даже если ему было очень жарко и душно, показывая тем самым свою уверенность и деликатность. Одной из особых его отличительных черт был шрам на глазу. Сама рана, по всей видимости, лишила его возможности видеть им, но он не старался скрыть свою проблему, наоборот выставляя её на всеобщее обозрение, чтобы в очередной показать свою излишнюю и глупую пафосность, что была неприсущая его натуре.
В этот раз мы переглянулись, пожали руки, кивнули молча друг друга, и я пошел далее по коридору шаттла. Я с решительным спокойствием прошел в раздевалку, надел комбинезон и прошел к некоему подобию подиума. Нам с капитаном и вторым пилотом было необходимо произнести речь, от которой я с выдуманной скорбью и болью в сердце успешно смог отказаться.
Буквально через пару минут все были в сборе. Мы все перешли в комнату управления летающим объектом, после чего получили команду и координаты направления. Понимая, что времени у меня не очень много и нужно решаться: либо сейчас, либо никогда и, уже взлетев на приличное от планеты расстояние, чтобы обломки не упали обратно на Землю, я вышел из комнаты управления под предлогом неисправности своей панели управления пилота. Они не стали убеждаться и поверили мне на слова, чем я воспользовался и спустился в технический отдел. Во время подготовок нас информировали о нахождении и возможностях ручной починки множества деталей. В том числе и двигателей.
Я вошел внутрь отдела и принялся за поиски нужных мне щитков и, так как они являлись самыми видными с дальнего расстояния, у меня быстро получилось приступить к тому, чтобы выводить их из строя. Через несколько минут я уже запустил, так скажем, бомбу замедленного действия. По тому времени, что я рассчитал, шаттла уже должно было не стать через пятнадцать минут. Выполняя все процедуры по выведению двигателей, я ни о чём не жалел. Для меня было главным то, что я смогу выполнить своё обещание посмертно.
Однако сразу, как началась подозрительно высокая активность всех четырех двигателей, Вайсс сам пожаловал за мной в отдел. К этому я тоже был готов и поэтому забаррикадировал всеми вещами, что я смог найти, ближайших вход на этаж. Оставалось ещё два, но один был пожарным и вёл сразу к капсулам, которые могли спасти в случае ЧП. А другой находился достаточно далеко, так что добираться до него пришлось как раз минут
Позади меня оказался Вайсс.
Он был зол и глаза его, облившиеся кровью, желали только моей смерти. Он взял гаечный ключ и ударил по одной из проходящих рядом с ним труб. В миг помещение наполнилось огнем, однако оценить картину полностью я не мог из-за того, что ослеп на один глаз. Из последних сил я поднялся, схватившись за лицо и побежал на капитана. Мне удалось повалить его на спину, но я получил этим же ключом под рёбра, после чего откатился в сторону.
Сейчас мне всё воспринимается в тумане. Я не могу связать слов языком, но хотя бы пишу всё, что я пережил именно здесь. Держась уже за бок, позади меня упала каменная плита, что разделила нас с Вайссом и дала мне возможность спастись от него в спасательной капсуле.
Мне осталось немного, а потому прошу… Если вы это читаете, то передайте Амире, что я выполнил обещание и сделал всё, что было в моих силах. И… То, что я правда её любил.»
Далее основные записи Ойрена обрывались. Но, присмотревшись ещё более детально, я заметил, как на страничках постепенно начинали проясняться дополнительные пометки, а также, пролистав пару пустых страниц, я смог найти продолжение. Я сразу понял, что оно было от лица Амиры. Я думаю, что оно не является особо значимым для самой истории, ведь самое информативное уже было озвучено, однако для своего личного интереса я восстановил и её записи.
Сразу напишу, что я не настолько туп, чтобы не заметить схожести наших с ним капитанов. Сейчас недостаточно какой-либо информации, чтобы понимать, как в принципе нужно воспринимать её и адаптировать под реалии. Переписываю то, что написал себе, сюда:
«Я нашла этот блокнот около упавшей на Землю спасательной капсулы. Его тело сгорело, залетая в атмосферу планеты, а блокнотик находится в ужасном состоянии. Я прочитала записи и мне уже ничего не нужно говорить. Я… Напишу читателю, что любила Ойрена… Он был всем для меня с самого детства и теперь, когда его нет, мне остается только помнить о нём.
Я не хотела и не желала ему такой участи, поэтому сделаю всё, чтобы его записи из спасательной капсулы не были уничтожены и попали в нужные руки.
Мне жаль, мой милый Ойрен… Очень жаль…
Надеюсь, ты сможешь найти во мне хоть что-то, что заслуживает твоего прощения… Прощай…»
Из всего написанного я сделал отнюдь не утишающие выводы по поводу становления компании всемогущей. Мне стало ясно и понятно, что эта информация не должна была попасть в абы какие руки и не должна была быть найдена. Сама история мне показалась трагичной и ужасной, но ответ Амиры мной не был до конца понят, сколько бы я не прикидывал, я не смог выяснить причину её отказа, перечитав ещё несколько раз.
Когда я закончил с анализированием полученной информации, мою голову переполняли идеи и возможные последствия того, что отныне мне стало открыто. Я положил свой блокнот на столик под иллюминатором и решил направиться ещё раз к Оливеру. Уже вечерело, и его рабочий день подходил к концу, а потому я вышел из каюты и направился прямиком в комнату управления.
Там меня ждала довольно занятная картина, скажу, что вполне ожидаемая: Оливер находился в комнате один. Уже закончив с перемещением между мирами, он в полном спокойствие допивал кофе из кружки, которую совсем скоро, услышав мои приближающиеся шаги, поставил от себя подальше, и развернулся, всматриваясь мне в глаза. В его я прочитал… Какое-то… Сожаление? В моих же были вопросы, которые он прекрасно видел. Когда я подошел ближе, Оливер первым разрушил стену молчания между нами, стараясь забыть прошлый наш диалог.