Майами, 69
Шрифт:
Отец Динант перевернул страницу, но и там оказалось не лучше: “Насер вновь пообещал Соединенным Штатам, что их солдаты “нахлебаются морской воды”.
"А между тем, — подумал святой отец, — египтяне со своей слабой экономикой надеются на нашу помощь”.
"Главы правительств Кении, Уганды и Танзании проводят совещание, на котором обсуждается, как увеличить помощь конголезским повстанцам”… “Отношения между Францией и Великобританией достигли самого низкого”… “Россия подала формальный протест против воздушного моста, организованного союзниками для Западного Берлина”… “В нарушение резолюции ООН на границе между Израилем и Иорданией возникла двухчасовая перестрелка,
Отец Динант стряхнул с сигары пепел. Единственным сообщением, по крайней мере на первых страницах газеты, не имевшим отношения ни к убийствам, ни к вооруженным конфликтам, ни к пропавшим или подброшенным детям, оказалась совсем крохотная заметка, описывавшая банкет, устроенный в Будапеште для советской делегации, состоявшей из высоких партийных боссов, с лотереей, в которой разыгрывался швейцарский шоколад. “Наверное, — подумал отец Динант, — в качестве высококалорийного десерта”.
Он уже начал переворачивать очередную страницу газеты, чтобы посмотреть турнирную таблицу баскетбольных команд высшей лиги, как из соседнего номера послышались громкие голоса.
— Вон она опять появилась! — раздался голос мужчины. — Видишь? Смотри на вышку для прыжков. Видишь черноволосую красотку в белом бикини? Недурна. Совсем недурна!
— О, не знаю, — ответил женский голос. — По-моему, так ничего особенного. Выглядит как и все остальные.
— Ха! — воскликнул мужчина. — Ничего особенного? Да ты меня просто решила завести. Как эта девушка может ничем не отличаться от других, если у нее в носу огромный бриллиант? Да этот камушек потянет на десять тысяч долларов!
Виня себя за излишнее любопытство, отец Динанг посмотрел поверх перил туда, где должна была стоять та, которую так живо обсуждали его соседи, и увидел девушку, несомненно красивую, но по восточным меркам. Как и сказал парень из 409-го номера, в ее левой ноздре сверкала серьга с бриллиантом. Прокалывать ноздри и вдевать в них серьги было обычаем, которого до сих пор придерживались очень богатые индусы и мусульмане. Девушка, стоявшая на подкидной доске и пожираемая глазами собравшихся внизу мужчин, поправила бретельки и резинки на своем очень открытом купальнике и посмотрела на небольшую группу людей, расположившихся в тени кокосовой пальмы. Затем, вытянув перед собой руки, она спружинила на подкидной доске и прыгнула вниз. Прыжок был выполнен безукоризненно — брызг после того, как она вошла в воду, почти не было. Вынырнув и сделав несколько размеренных гребков, восточная красавица достигла края бассейна.
"Поскольку гости в “Отель Интернэшнл” приезжают со всего света, это, скорее всего, “куколка” какого-нибудь шейха или магараджи, — подумал священник. — А возможно, и сама магарани, ведь девочки на Ближнем и Среднем Востоке рано выходят замуж, тем более такие красивые и с такими формами”.
Отец Динант снова попытался сконцентрировать свое внимание на газете, но голоса, долетавшие к нему через балконную дверь из соседнего номера, где буквально по косточкам продолжали разбирать девушку с бриллиантовой серьгой в ноздре, очень мешали ему.
— Недурна. Очень даже недурна! — уже в который раз повторял мужской голос. — Нет, ты посмотри, какая у нее упругая грудь. А какие ножки? А попка?
Женщина за стенкой недовольно фыркнула:
— Ну, не знаю. Думаю, что у меня фигура не хуже. Священник, не в силах более концентрировать свое внимание на газете, сложил ее, затянулся сигарой и подставил лицо ласковым лучам
Отец Динант тяжело вздохнул. Если что и омрачало его настроение все время отпуска, а он длился уже почти две недели, то это были две назойливые мухи, постоянно жужжащие в его номере, да эта парочка, проводившая каждую ночь в любовных утехах. Соседку, по словам официанта Салли, звали миссис Филлипс, а точнее, миссис Чарльз А. Филлипс, и прибыла она из местечка, расположенного неподалеку от Акрона, штат Огайо. Несколько раз, выходя на балкон, священник видел ее в компании молодого человека, и надо сказать, что смотрелась она довольно привлекательно.
Миссис Филлипс было слегка за тридцать, не красавица, но весьма сексапильна. Каждый раз, завидев на балконе своего соседа, она здоровалась с ним и обращалась к нему не иначе как “отец”. Динант втайне надеялся, что его соседка не католичка, однако если она ею все же была, то, по мнению священника, остро нуждалась в исповеди и покаянии.
И все потому, что ее неутомимый любовник, он же член бригады спасателей, мужем ей отнюдь не доводился. Скорее всего, мистер Чарльз А. Филлипс, привезя сюда супругу, вернулся обратно домой, чтобы всецело отдаться бизнесу, заработать побольше денег и обеспечить своей жене достойный отдых. Та же, положившись на доверчивость мужа, не преминула воспользоваться случаем, чтобы наставить ему ветвистые рога.
Добропорядочный отец Динант задумчиво посмотрел на кончик своей дымившейся сигары. За все двадцать пять лет, что он прослужил, первые десять из которых в Верхнем Мичигане, городке шахтеров и металлургов, а последующие пятнадцать — в Северной и Южной Африке, а также на берегах реки Конго, священник убедился в том, что все относительно секса и способов его осуществления ему доподлинно известно.
Однако особа из 409-го номера убедила его в обратном — изобретательность ее, казалось, не знала границ. В тех редких случаях, когда она затруднялась придумать что-то новое, ей на помощь приходил ее более молодой партнер. Отец Динант не знал фамилии ее любовника, но слышал, как миссис Филлипс называла его Рене. Из ненароком подслушанных разговоров священник узнал, что их любовная связь началась года два назад, когда парень поступил на службу охранником в новый загородный клуб, располагавшийся неподалеку от Акрона. Случилось так, что мистер Чарльз А. Филлипс и его супруга оказались членами этого клуба.
Шумы и разговоры, доносившиеся из соседнего номера, беспокоили отца Динанта, и он первое время даже хотел было обратиться в администрацию гостиницы с просьбой поменять ему номер. Однако мысль о том, что его новые соседи могут оказаться похлеще старых, остановила святого отца.
Священник решил оценить создавшуюся вокруг обстановку и задумался над существом вопроса в целом. В том, что люди ведут половую жизнь, по мнению отца Динанта, ничего плохого не было. Он спокойно относился к тому, что плоть людская приходит в неистовство, поскольку это гарантия продолжения человеческого рода. Сейчас такое время, когда и Святая Церковь сделалась более либеральной и стала постепенно отходить от постулата, согласно которому человек, зачатый во грехе, сам погряз в тяжких грехах, а святость же Богоматери объяснялась тем, что зачатие Христа произошло без полового акта.