Майами, 69
Шрифт:
— А чем я, собственно говоря, могла заинтересовать ЦРУ? — удивленно спросила она.
— Я не знаю, — ответил Мэллоу. — Думаю, что было бы интересно нам самим это выяснить. К черту эти паршивые десять тысяч долларов, которые тебе всучили в аэропорту! Понимаешь, я постоянно работаю на заграничных рейсах, поэтому даже один звонок из ЦРУ для меня будет равносилен катастрофе. Мне уже никогда не доверят самолет, и все мои планы заняться опрыскиванием полей ядохимикатами полетят ко всем чертям.
— А что относительно тех пятнадцати детей, которых я должна буду тебе
Джек Мэллоу указал пальцем на вазу с бутоном розы.
— А что, по-твоему, это? — возмущенно спросил он. — Сегодня утром, выйдя из твоего номера, я зашел в цветочный киоск, что стоит в вестибюле гостиницы. Продавец заверил меня, что одна ветка с нераспустившимся бутоном розы в вазе является символом вечной любви. Он взял с меня за цветок два доллара и еще двадцать за эту резную вазочку.
— Прости, а я-то думала, что это от администрации гостиницы, — извинилась Кара и протянула Джеку письмо от человека, назвавшегося Порфиро Родригесом. — Посмотри, что я еще сегодня получила.
Девушка подождала, когда пилот закончит читать, а потом спросила:
— Джек, как ты думаешь, что мне теперь предпринять?
— Полагаю, что нам следует поговорить с этим малым, — ответил Мэллоу. — Ты уже положила деньги в гостиничный сейф?
— Да.
— Я считаю, что после того, как мы поговорим с этим Родригесом и выясним, что ему от тебя нужно, нам разумнее всего будет забрать деньги из сейфа, затем поехать в Майами к тем детективам, которые задержали меня, и все им подробно рассказать.
— А ты им не упомянул про конверт с деньгами?
— Нет, но сейчас, как сказал морж муравью или улитке в том анекдоте, я точно не помню, самое подходящее время. Получив от тебя деньги, они, скорее всего, передадут их цэрэушникам, и те оставят тебя в покое.
— Да, Джек, но… — запротестовала Кара.
— Знаю, — прервал ее Мэллоу, — деньги для тебя многое значат, а десять тысяч — сумма огромная. Однако моя лицензия на управление самолетом значит для меня еще больше. От нее, очень даже возможно, зависит наша с тобой судьба.
— Хорошо, я не возражаю, — согласилась Кара. Девушка отыскала в шкафу табличку с надписью “Обед” и повесила ее на стеклянную дверь офиса.
— Я жуть как хочу поговорить с мистером Родригесом. Просто сгораю от любопытства! И просто умру, если не выясню, чего он от меня хочет. Вот только давай договоримся: сначала поговорим с Родригесом, а потом решим, отдавать деньги в полицию или нет, — неизвестно, что он скажет.
Выходя с Мэллоу из конторы, Кара опустила на замке предохранитель и захлопнула за собой дверь. Подхватив пилота под руку, девушка стала спускаться с ним по широкой лестнице, ведущей в вестибюль гостиницы. У высоченного пилота был очень широкий шаг, и Кара едва поспевала за ним. Чтобы не отстать, девушка быстро семенила ногами.
На последней ступеньке у нее неожиданно подвернулся каблук, и она, споткнувшись, выпустила руку Мэллоу, почувствовав, что теряет равновесие. И непременно бы упала на пол, но
На этот раз на мужчине был дорогой белый шелковый костюм, из-под пиджака виднелась спортивная рубашка того же цвета и темно-бордовый, с широкими концами галстук. Рядом с ним стояла черноволосая девушка в шикарной шляпке из перьев и в простеньком белом платье от одного из самых известных кутюрье. Ее пальцы были усыпаны превосходящими их по размеру бриллиантами, однако самый огромный сверкал у нее в левой ноздре.
Только теперь Кара ощутила, что руки мужчины все еще плотно прижаты к ее груди.
— Спасибо! — поблагодарила она его. — Огромное спасибо, если бы не вы, я точно бы упала! Теперь можете отпустить меня, я уверена, что уже не упаду.
— Да-да, мистер, отпустите ее. Если что — я ее поддержу! — поспешно произнес Джек Мэллоу.
Мужчина с посеребренными висками убрал руки.
— Да, конечно, — сказал незнакомец. — Не стоит благодарностей, мисс О'Хара. Был рад оказать вам эту маленькую услугу.
Затем мужчина с улыбкой на лице предложил руку черноволосой девушке, и они вышли из вестибюля гостиницы. Следом за ними проследовал эскорт из четырех охранников в белых тюрбанах и прислуги, которая пару часов назад обтирала вышедшую из бассейна черноволосую девушку.
Глядя вслед этой процессии, Мэллоу скривил рот, а потом опять посмотрел на Кару.
— Могу ли я знать, что это все значит? Кто он? Один из твоих европейских любовников? — резко спросил пилот у Кары. Та с трудом сдержала гнев.
— Не глупи, Джек! Я никогда его раньше и в глаза не видела! — обиделась девушка. — Нет, прости, один раз все-таки видела: сегодня утром с балкона своего номера.
— Тогда почему он так поспешил тебя облапить? И откуда он знает твою фамилию? — не успокоившись, продолжал Мэллоу и, подражая британскому акценту мужчины, произнес: — Не стоит благодарностей, мисс О'Хара. Был рад оказать вам эту маленькую услугу.
Девушка была готова пнуть Мэллоу ногой, но удержалась. “Нет, с меня довольно. Только ревнивого любовника мне еще не хватало”, — подумала она.
Глава 10
Во всех точках земного шара, где довелось побывать Каре, за исключением, пожалуй, стран. Востока, она имела возможность видеть самые известные ипподромы мира. Однако шикарнее того, который оказался в Гольфстрим-парке, девушка еще не видела.
Здесь, в живописном месте, было столько удивительных вещей, что она даже не могла решить, какая из них произвела на нее большее впечатление. По всему парку тянулись длинные ряды огромных пальм, живые изгороди из цветущих деревьев и декоративных кустарников. На большом озере с лазурной водой стояла целая флотилия прогулочных лодок и один белый речной пароход еще старинной постройки. Повсюду зеленели аккуратно подстриженные лужайки. Здание клуба, огромные трибуны ипподрома и сиденья на нем — все было самых разнообразных, радующих глаз расцветок.