Майами, 69

Кин Дей

— Извините, — покачав головой, с сожалением ответила Кара, — но я сказала все, что мне известно.

— Ну, смотрите, в конце концов, это ваше дело, — пожал плечами Торк. — Но если вы от нас что-то утаили, то имейте в виду, что долго эту информацию вам сохранить не удастся. Это не детские игры. Здесь замешана большая политика, а наши противники — довольно решительные парни, и их обхождение с вами будет не таким мягким, как наше. То же самое можно ждать и от его королевского высочества. Саркати рожден правителем, и он пойдет на

все, чтобы им остаться.

— Спасибо за то, что предупредили, — сказала Кара. — А не смогли бы вы ответить мне на два вопроса?

— Почему бы и нет.

— Мне понятно, для чего Саркати требуется информация от меня, — он хочет найти сына. Но мне непонятно, почему его сводный брат готов так много заплатить за те же данные — фамилию и адрес молодого парня. Хассан разве не понимает, что роет себе могилу?

— Я могу вам ответить, — вступил в разговор Мейерс. — Скорее всего, Хассан желает убрать конкурента. И тут цель оправдывает средства — это одно из основных положений диалектического материализма.

— А ваш второй вопрос? — спросил Торк.

— Кем доводится та черноволосая красавица принцу Саркати?

— Мы который год сами пытаемся это выяснить, — ответил Торк. — Гамила очень привлекательна, не правда ли? Если наши сведения, касающиеся отношений принца с Гамилой, достоверны, то Ясмин — их дочь. Не будь Саркати принцем и не пользуйся он статусом дипломатической неприкосновенности, мы никогда не стали бы поддерживать его. В действительности же нам совсем нетрудно выдворить из страны морально разложившегося типа.

Девушка проводила взглядом удалявшихся агентов ЦРУ, затем, дождавшись, когда те отъедут от отеля, подошла к швейцару, стоявшему у входа, и поинтересовалась, не знает ли он, приезжал ли мистер Мэллоу за своей машиной.

— Да-да, мисс О'Хара, он был здесь, — помявшись, ответил швейцар. — Всего пару минут назад мне позвонил дежурный по гаражу и сообщил, что передал вашу просьбу мистеру Мэллоу, но тот был сильно пьян и заявил, что не желает с вами встречаться, как бы вам этого ни хотелось.

Глава 19

В понедельник утром произошло сразу несколько событий. Все началось с телефонного звонка. В восемь ноль две в “Отель Интернэшнл” позвонили из больницы. Телефонистка на коммутаторе сразу же соединила звонившего со старшим дежурным, который, приняв во внимание важность сообщения, моментально связался с мистером Флетчером. Звонок застал управляющего гостиницей с бритвой в руках и мыльной пеной на лице.

— Да! Флетчер слушает! — сказал он, сняв телефонную трубку стоявшего в ванной комнате аппарата. — Да-да, понимаю! Буду через пятнадцать минут.

Положив трубку, он прошел из ванной комнаты в спальню, чтобы удостовериться, не разбудил ли этот звонок Флору. Оказалось, что нет, — его жена безмятежно спала.

Управляющий опять снял трубку и соединился с гаражом. Он попросил старшего по гаражу подать для него

к центральному входу один из лимузинов. Потом добрился, оделся и подошел к большой двуспальной кровати, в которой продолжала спать Флора, и немного постоял рядом. В эту минуту он радовался тому, что, слава Богу, в его семье ничего подобного не произошло.

Дети Флетчеров жили отдельно от родителей. Джимми служил в адвокатской конторе, филиалы которой были разбросаны по всем Штатам, и жил в Чикаго. Мэри и Энн удачно вышли замуж. Одна уехала в Техас, другая — в Колорадо. Младшая Флора, единственный их ребенок, унаследовавший любовь своих родителей к театру, занималась в театральной студии Голливуда. Таким образом, дети разъехались кто куда, и единственное, что оставалось ему с женой, — это время от времени перезваниваться с ними по телефону.

Мистер Флетчер не был религиозен. Последний раз он посетил церковь несколько лет назад. Однако теперь он испытывал чувство глубокой благодарности к Всевышнему.

— Спасибо тебе, Господи! Большое спасибо! — тихо произнес он и, склонившись над постелью, осторожно прикоснулся губами к щеке спящей супруги.

Затем на цыпочках вышел из номера, сел в лифт и спустился в вестибюль.

Ему нравилась больше всего именно эта часть утра. Уборка в гостинице была уже закончена. Некоторые постояльцы поднимались рано. В огромном вестибюле, с его высоченными потолками, царила атмосфера кафедрального собора. Расположенные тут магазинчики еще не открывались, работал только цветочный киоск. Следуя старинной привычке, мистер Флетчер остановился возле него, купил свежую гардению, первую за день, и уже начал вставлять ее в лацкан своего пиджака, когда в киоск вошел мистер Андерсон.

— Я услышал об этом почти одновременно с вами, — сказал управляющий по найму служащих. — Вот так дела!

— Ужасно! — горестно покачал головой мистер Флетчер. Он было повернулся, чтобы уйти, но мистер Андерсон остановил его.

— Мистер Флетчер! Не найдется ли у вас свободной минутки, мне необходимо решить с вами один вопрос, — сказал он.

— Конечно! Чем могу быть полезен?

Андерсон протянул ему записку, напечатанную на фирменном бланке гостиницы:

— Это лежало поверх моей сегодняшней утренней почты. Мне хотелось бы посоветоваться с вами, если, конечно, у вас есть время.

Мистер Флетчер прочитал записку:

"Уважаемый мистер Андерсон!

После многих лет тесного сотрудничества с Вашим отелем по не зависящим от меня обстоятельствам я вынуждена оставить вас и искать себе другое место работы.

Пожалуйста, передайте мою благодарность мистеру Флетчеру за ту теплоту, которую я получала от вас обоих за время нашей совместной работы в “Отель Интернэшнл”. С искренним сожалением,

Конни Шварц”.

Мистер Флетчер перевернул письмо и посмотрел на обратную сторону бланка.