Майя
Шрифт:
— Вот что я точно знаю, это что мамка твоя готовит лучше, чем в ваших всех доставках! — объявил Алисин отец, раскрасневшийся от залитого через рот алкоголя и ставший шумным и развязным. — Давай, кушай! Нечё нос воротить.
Майя вынужденно попробовала пищу, стараясь не очень развратно разверзать интимное отверстие: на неё прицельно таращились все, и когда это происходило вживую, ощущения оказались так себе.
Пища была изумительной. Она действительно очень отличалась от того, что Майя покупала за деньги. Как мать и бабушка Алисы (судя по полученной информации, почти всё, что было предназначено
Скоро Майя уже более свободно взялась подкладывать себе разного с общих блюд, забыв даже о брезгливости.
Меж тем продолжали наливать и говорить речи. Оказалось, что в этой семье считается обидным не употребить через рот алкоголь вместе со всеми. Более того, недопить его до конца также полагалось едва ли не оскорблением, притом оскорблением по отношению к тому, про кого говорилась короткая речь.
Майе знатно влетело за ополовинивание формы «рюмки» когда сестра Марина предложила выпить за родителей.
Из-за всего того перед глазами начало немного двоиться, невзирая на обильное питание.
Разговоры в компании велись с набитым ртом, что делало речь не всегда внятной и приводило к тому, что часто фрагменты пищи летели куда-то на стол или в сторону собеседника. В такие моменты щёки Майи заливал румянец.
— Попробуй салатик с черносливом, — велела мать Алисы и плюхнула на форму Майи увесистую ложку.
— Я уже… пожалуй, мне хватит, — попыталась протестовать она, но мать Алисы только прибавила к первой увесистой ложке вторую.
Немудрено, что они с мужем, и вообще вся эта семья, выглядят такими сладострастниками. Тут и без наркотиков можно заиметь модельную внешность при таких семейных традициях!
Или они не семейные?
В фильмах Майя натыкалась на сцены с ломящимися от продуктов питания столами, но списывала это на преувеличения, к которым склонен кинематограф. Однако то ли семейка Алисы была не в себе, то ли действительно традиционно считалось нужным ставить на общий стол в разы больше того количества пищи, которое даже гипотетически в состоянии съесть каждый из собравшихся.
А ведь оказалось, что она не видела ещё и половины!
Спустя примерно час после начала коллективного пищепринятия, куда-то встала и ушла бабуля, а вернулась она с подносом, как у подавальщиков публичных домов. На нём что-то дымилось и просто сногсшибательно пахло.
— Горячее, — сообщила она. — Давайте тарелки.
Майя сглотнула.
Ещё пища?! К этому всему — ещё пища?!
Но ведь это невозможно просто физически!!!
Однако все с готовностью начали протягивать индивидуальные формы «тарелки» и вдобавок обзывать родных Алисы отличными кухарками в вариациях, и это им очень нравилось!
«Горячее» оказалось не одно. Имелась тушённая с мясом картошка, запечённый в духовке окорок с чесноком и черносливом,
А меж тем никто больше не приходил, и даже за стол бы не поместился — он был очень широким и, заставленный рядами тарелок в центре (за ними приходилось тянуться), но по периметру вмещал не так-то много народа.
Присутствующие активно клали на индивидуальные формы «тарелки» самые разные фрагменты «горячего». Майя своими глазами видела, что они употребляли то, что, оказывается, было «закусками» в количествах даже больших, чем она сама, а теперь…
На лбу выступил пот.
Живот натурально уже не помещался в застёгнутых джинсах.
Майя попыталась отказаться хотя бы от чего-то, но в итоге добилась только того, что укропная картофелина на тарелке оказалась всего одна.
— Мать готовила, старалась! — то и дело подначивала соседка.
А зачем?! Зачем, творец небесный, она обрабатывала такое количество продуктов питания на столь небольшое число гостей?! Даже при всеобщем усердии было понятно, что минимум две трети всего этого употреблено не будет!
Да, в Срамном измерении продукты 18+ значительно дешевле. В реальности вот эта оргия стоила бы целое состояние. Но даже так. К чему?! Нет, Майя читала о разнузданных пиршествах в античные времена. Да и при первых Рюриковичах на Руси царили очень вольные пищепотребительные нравы. Такой пир — с тех времён и сохранилось это непристойное слово — был нормой в знатных домах довольно длительный период истории. Но тут же просто семейная встреча!
Господи, почему они все, как коршуны, следят за тем, чтобы Майя постоянно что-то принимала из пищи?! Стоило ей немного отвлечься от своей индивидуальной формы «тарелки», как кто-то брался подкладывать продукты, и притом со словами, делавшими совершенно невозможным отказаться. Вроде «а вот я принесла салат, попробуй» или «по рецепту покойной бабули, специально для тебя».
Уму непостижимо.
Не менее сложно было наблюдать и осознавать, как подвергался насилию малолетний сын Алисиной сестры. Мальчику навалили в тарелку продуктов 18+ и не давали выйти из-за стола, пока он не употребит их все до конца. Пищи, очевидно, было больше, чем требовалось малышу такого возраста, даже просто по количеству. Но, когда Кирюша попробовал сбежать, мать поймала его и очень строго напомнила, что на форме «тарелке» не должно ничего остаться.
Но ведь если следовать такому правилу, не пользуясь выверенными порциями, обязательно появится излишний жир! Ребёнку и так предлагали очень вредные продукты, пронизанные усилителями вкуса. Несмотря на это, он не желал объедаться ими. Но все, и мать с отцом, и бабушки, и другая родня только подначивали. Ещё и грозили, что, не опустошив форму, Кирюша не получит наркотиков!
Несчастное, обречённое дитя!
— Пойдём покурим, — пихнула Майю в бок большая грузная женщина, Алисина старшая сестра Марина (судя по комплекции, с детства подвергавшаяся такому же жестокому обращению — и как Алиса только сохранила пристойные формы!).