Майя
Шрифт:
Майя не слушала. Майя ела торт…
Глава 19
Оргия с Алисиной семьей
На то, чтобы навестить Алисиных родственников, Майя во многом согласилась как раз из-за угрозы стать наркоманкой. Поняла очень ясно что, останься наедине с собой, службами доставки и финансами, не сможет перебороть искушение. Испугалась. Испугалась по-настоящему.
Полная эмоций и впечатлений поездка могла отвлечь, переключить фокус внимания.
Хотя, конечно, это было очень рискованно. С
Отец Алисы переночевал у неё и с огромным любопытством посмотрел подготовку к вечерней трансляции, хотя на ней самой вживую Майя присутствовать не разрешила. Была уверена, что начнёт стесняться и сорвёт представление. Он не спорил. После объявления о доходности странного хобби, он находился в шоке и вообще всё его отношение к дочери как-то переменилось.
Рано утром наступившего дня Майя и Алисин отец сели в автобус (хотя она предлагала вызвать такси) и поехали в Ленинск.
Реабилитированную из потаскух Алису Минину родня встречала с помпой. В её честь устроили настоящее застолье. И это было невероятнее всего, что Майя видела даже в публичных домах.
На входе в небольшую комнату, в которой собрались Алисина сестра с мужем, младенцем и старшим мальчиком лет трёх, его, мужа, мать и отец, Алисины родители, Алисина бабушка и ещё одна женщина, как потом оказалось, соседка, было… Майя уставилась на угощения во все глаза.
Огромные блюда, размером с небольшие тазики, заполонили весь безумный, колоссальный стол для коллективного пищепринятия: он занимал почти всю комнату — с трёх сторон до стены хватало места лишь на диван, стулья и табуреты, и ещё оставался метровый проход с четвёртой стороны.
В блюдах-тазиках была мешанина, по-видимому, салатов, кое-где даже с горкой, возвышающейся над краями блюда. Салаты из натёртых варёных овощей, промазанных, скорее всего, майонезом, венчали фигурки-розочки из, кажется, моркови, и листочки неизмельчённой петрушки.
На продолговатых формах «тарелках» блестели от жира ломти солёной рыбы селёдки, обложенные репчатым луком и красными ягодами клюквы.
Сморщенные овощи, как Майя уже знала, проведшие несколько месяцев или дольше в герметично закрытых банках рассола (она планировала дома повторить эту методику) холмами лежали в углублённых формах. Но тут были не только привычные огурцы и помидоры, которые она уже попробовала. Например, имелись треугольники нарезанного арбуза. Ягоду также, очевидно, консервировали в солёном составе. Рядом блестели в свете люстры такие же небольшие яблочки, не нарезанные.
Количеством солёных овощей, помещённых на этот стол, можно было бы питаться целую зиму! Неужели придёт толпа? Но если так, куда же все сядут?
Нарезанный, а значит, подразумевающий полное и скорое употребление (иначе засохнет) хлеб разных оттенков наполнял плетёные корзинки. Свежие овощи тоже были разделены на фрагменты и разложены
— Садись, садись, девочка! — похлопала Майю по плечу какая-то старушка. — Голодная, небось, с дороги. Кушать-то много стала, уж мы насмотрелись! Но на покупном долго не проживёшь!
Под прицелом стольких глаз было мучительно некомфортно притрагиваться к непристойностям, но, начавшие наперебой расспрашивать Майю о блоге, люди за столом синхронно потянулись за тарелками и без застенчивости принялись класть себе самые разные продукты питания на круглые формы «тарелки».
— Вот ты надумала! — хвалил муж Алисиной сестры. — Уникум! И что, правда, денег столько шлют? Уж тесть такого нарассказал по телефону!
Говоря всё это, полный мужчина с неизвестным Майе именем поднялся на ноги и взялся за бутылку с алкоголем для употребления через рот, которую открыл и начал наливать жидкость в крошечные рюмки.
— Это я не хочу, — быстро сказала Майя.
— Вот ещё! — возмутилась пенсионного возраста голая тётка в нарядной старомодной кофточке. — Уважить нужно семью, девочка! Так пропала, ни с кем не простилась, хвост нечего распускать.
Уловить связь между уважением и заливанием в организм отравляющих спиртосодержащих жидкостей через интимное отверстие Майя не смогла, но пить водку пришлось. Да к тому же скоро оказалось, что пить её следует много.
Опустошённые полностью в широко раскрываемые для этого мужчинами и едва приоткрываемые женщинами рты, порции неразбавленного алкоголя зажёвывали вымоченными в солёной воде овощами. Перед опорожнением ёмкостей «рюмок» оказалось принято говорить небольшую речь. Потом Майя жмурилась: слишком уж показательно разверзали нутро представители противоположного пола. Впрочем, она успела заметить, что и они потом почти все с силой, до морщинок вокруг глаз, стискивали веки.
После первого вливания все синхронно, словно персонажи безумного театрального действа, долго тренировавшиеся и репетировавшие, потянулись к тому, что развратно будоражило воображение на столе.
Приборы для пищепринятия застучали о «тарелки». В этом доме тупые ножики не использовали, только вилки, и ложки — но те в основном торчали в блюдах салатов. Продукты питания спокойно хватали руками или тыкали в них личными приспособлениями на общих плоских формах.
Майя стеснялась, и сначала не притрагивалась к прибавляющимся усилиями всех, словно бы они возомнили себя официантами публичного дома, холмикам на своей форме «тарелке», но вскоре была за этим замечена.
— Что такое, дочь? — произнесла Алисина мама с явственной обидой в голосе. — Почему не ешь?
— Ты мать не обижай, она на кухне со вчерашнего вечера, не разгибаясь! — попеняла соседка в парадной кофточке. — Смотрели мы, как ты упиваешься покупным на камеру, да говоришь, что никогда такого не пробовала!
— Ну тёть Клава, это же по сценарию! Ничего вы в шоу-бизнесе не понимаете! — попенял муж сестры и расхохотался, сверкнув гландами. Сестру Алисы звали Мариной, а его Игорёшей, это Майя уже установила по чужим обращениям.