Мажор
Шрифт:
– Ну, что еще?
– раздраженным голосом поинтересовался капитан.
Подскочив к нему, шепчу:
– Хреновое у меня предчувствие...
– Хм... А поконкретней?
– Не знаю. Свербит и все. Возьми меня с собой, для подстраховки...
Рогожин задумался, но вот доверять моим предчувствиям он тоже научился:
– Ладно. Возьми оружие, я тебя в машине подожду.
Я развернулся и рванул в казарму. Вот только, чем ближе я был к дверям, тем сильнее зудело что-то внутри меня... Остановившись,
Откуда взялась эта мысль - непонятно, скорее всего, шутки подсознания. Со мной такое бывает: пропадает часть логической цепочки и приходит готовый ответ. Это потом уже можно не спеша обдумать, а что это было? Но сейчас-то на это нет времени.
– Джинн, машина!
Капитан не подвел! Услышав свой позывной, он тут же перешел в боевой режим, и второе слово воспринял как опасность. Резко развернувшись, и ускорившись, рванул прочь... От УАЗика, до которого оставалась всего пара метров. Правильно, что время терять? Если что, по шее молодому можно и потом дать! Вот только максимум, что он успел сделать это пара шагов...
Прогремел взрыв. Яркая вспышка резанула по глазам. Взрывная волна от разорванного на части автомобиля, подхватила Рогожина и швырнула вперед. Осколки горячего метала, впивались в вытянутое в струну тело, продолжавшего даже в этот момент бороться, капитана.
Боже мой, какой же силы был взрыв, если изувеченное тело командира, сломанной куклой, приземлилось всего в шаге от меня?
– Руслан! Руслан!
– пытаюсь перевернуть бесчувственное тело.
– Руслан, не умирай!
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
В чувство меня привел подзатыльник Степаныча:
– Не тряси, ирод! Если ты его не угробишь, то жить будет!
"Живой! Мать его, живой! Живой, сволочь такая! Вот ведь гад, напугал до полусмерти!"
– Степаныч! А он точно не умрет?
– Будем надеяться.
Перевернув начавшего постанывать Руслана на живот, поручил мне придерживать голову. Срезав ножом лохмотья, покачал головой:
– Охренеть. Везучий чертяка! Смотри, если не считать торчащих кусков железа и кучи мелких порезов, да шишки на голове - почти целый... Только одна глубокая борозда, сейчас края пластырем стянем и можно везти.
Посмотрев на Степаныча, как на умалишенного:
– Дед, ты чего? Смотри, из спины железяка торчит! И вот и тут тоже...
– Я и говорю фигня, все под углом вошли. Жить будет, сто процентов. А вот и "таблетка" наша!
Подкатила местная машина, с пассажирского места выскочил Сашка:
– Надо на пол что-нибудь постелить!
–
Следом, закинув за спину автоматы, бросились Балагур и Пепел... Блин, только сейчас заметил, что наши парни, все как один вооруженные, окружив нас, держат под прицелом периметр... Молодцы! Они-то не знают, что это "закладка", а не прилетевшая граната... Капитан мог бы гордиться своими питомцами...
Постелив на пол УАЗика в несколько слоев матрасы, аккуратно положили капитана лицом вниз.
– Лаки, что с лицом?
– Так стеклом посекло, - Санек пальцами прикоснулся к довольно глубокому разрезу на левой щеке, - ерунда. Вы бы ехали, Степаныч!
– В машину! Еще есть дебилы, у которых ерунда?
– Мелочи, сам обработаю, - махнул рукой Пьеро.
– Мажора забери, у него из плеча что-то торчит!
Ох! Ты ж! А я и не заметил! Тут же левое плечо выстрелило болью.
– Млять! Одни дебилы кругом! Какой командир, такие и солдаты! В машину!
– дурным голосом взревел Степаныч.
Думаю, что нет смысла описывать дорогу в город. Как водила не получил инфаркт, до сих пор поражаюсь... Вот как бы вы себя чувствовали, если бы вам под руку орали:
– Быстрее, - при этом тыкая в бок стволом "калаша". И делал все это чувак с окровавленным лицом и бешеными глазами? Пришлось даже прикрикнуть на Сашку:
– Отстань от парня! А то влетим куда-нибудь...
Ну, хоть тыкать перестал... А то бедный парнишка, аж побледнел от такого напряга. Но довез до больнички быстро - молодец!
Рогожина сразу увезли в операционную, а нас с Сашкой заштопали под местной анестезией. Мой осколок вошел не глубоко, на излете, практически под кожу.
– Заноза, - так охарактеризовала ранение молоденькая докторша.
А Сашке наложила пару швов, предварительно достав из раны осколок стекла.
– Ничего, девки только сильней любить будут, - улыбнувшись, похлопала по плечу.
– Я женат!
– возмутился таким предположением Санек.
– Тем более, не кукся. От такой мелочи жена не разлюбит. А она ведь тебя любит?
– Конечно!
Так, ну это надолго. Докторша допустила ошибку, которую в нашей группе уже давно никто не совершал... На тему своей Лидочки Санек может говорить часами. "Пойду-ка я к Степанычу, узнаю как там Руслан".
Капитан был никак. То есть все еще в операционной и как обстоят дела, было не ясно. Сел на диван стоящий возле стены, все же легкая слабость в ногах присутствует - несмотря на то, что рана неопасная, крови натекло прилично. Степаныч же, замерев как статуя, стоял возле стены и бездумным взглядом пялился на противоположную стену, едва заметно шевеля губами. Через пару минут, как будто только что, заметив меня поинтересовался: