Мажор

Соколов Вячеслав Иванович

– Зашили?

– Нет. Только перевязали, там шить нечего. А Лаки пришлось... Шрам будет. Докторша решила его успокоить и на свою голову задела любимую тему: про Лидочку.

– Хм...
– Степаныч едва заметно улыбнулся.
– Пусть выговорится: от докторши не убудет.

И убедившись, что с нами все в порядке замолчал, вновь уйдя в себя, все так же беззвучно бормоча.

В конце длинно коридора появилась, представительница местного персонала. Девушка явно пророчила себя в модели потому что, вышагивала как на подиуме

строго по одной линии и раскачивая бедрами. Ох ты ж! А ведь не зря о себе мнит, не зря! Я таких красавиц почти и не встречал, даже в бытность свою... А ведь девушки вокруг меня увивались - ух, какие! Хотя надо думать, что увивались они по большей части вокруг папиных денег! Но мне то что? Имели их не деньги, а я!

Хотя что-то в ней было не так? Я молчу о расстегнутом верхе белого халата, из которого на волю пытались вырваться такие!!! Такие!!! Мать моя женщина какие! И как только пуговица, удерживающая это великолепие в плену, еще не оторвалась? А, может, оторвется? Ну, пожалуйста, оторвись, а! Оторвись!!! Нет счастья в этом мире, нет его!!!

Проходя мимо Степаныча, девушка остановилась и, повернувшись на девяносто градусов, посмотрела огромными глазищами на прапорщика.

Ох ты ж! А вид сбоку то, тоже шикарен! Халат настолько короткий, что казалось еще миллиметр и можно считать ее голой. Даже в моих эротических фантазиях у медсестер не бывало таких халатов? Это ж беспредел. Тут больные вместо выздоровления от спермотоксикоза косяками отмирать начнут... А белокурая красавица внезапно заговорила, бархатным и до боли сексуальным голосом, у меня аж мурашки побежали. И нифига не по спине...

– Я вижу, вы молитесь?

Степаныч, с каким-то чумным выражением лица, кивнул.

– Я слышала, что искренняя молитва помогает?

Обалдевший прапорщик продолжает кивать.

– А еще я слышала, что просить нужно тогда, когда помощь нужна, а не отвлекать по пустякам!
– и, приблизив лицо к Степанычу в плотную, прошептала: - Хватит!

После чего отвернулась от обалдевшего прапорщика, подошла к кулеру с водой и, повернувшись ко мне спиной, слегка наклонилась! Млять! Вот как назвать то, что показалось из-под краешка халата? Очаровательные такие - полужопицы...

Обернулась через плечо и, стрельнув в мою сторону глазами, призывно улыбнувшись... показала мне язык!? Охренеть!

– Кто тут ожидает результатов операции капитана Рогожина?
– раздался сзади мощный мужской голос.

Вздрогнув от неожиданности, вскакиваю и оборачиваюсь. Передо мной стоит здоровый такой дядька с уставшим лицом, в белом халате и сжимающий в руках марлевую повязку.

– Мы...
– хором разрешили его сомнения, измученные ожиданием вояки. То есть я и Степаныч.

– Все в порядке. Везунчик ваш капитан: нашпиговало его знатно, но ничего критического, Повезло, что все осколки попали уже на излете. Месяцок, полтора полежит у нас и будет как новенький. Но скажу

вам, будь он чуть ближе и все - кранты, даже не довезли бы. Повезло, одним словом!

Я только открыл рот, как вмешался Степаныч:

– Да, да... А ведь как раз собрался к машине идти!

Я удивленно обернулся. Оп-па! А куда красотка делась? Мало того что шагов не слышал, а на слух я последнее время не жалуюсь... Можно сказать, что он у меня... Короче, тут опять прапор походу с зельями намудрил? Или это от природы? Хотя, наверное, прапор. У парней-то тоже слух прорезался...

Ах да... Как ушла, не слышал, да и не успела бы она дошагать до поворота! Только если бегом? На шпильках? Ага, не смешите меня!

– Степаныч, а куда эта медсестра делась?

– Какая?

– Ну, вот которая, с тобой разговаривала?

– Не было никого, Егор.

– Ну как же...
– врет, прям в глаза. Я же чувствую ложь, вот и Степаныч брешет, честные глазки мне строит.

– Отдохнуть тебе надо. Это от кровопотери...

Ну, уж нет! Повернувшись к доктору спрашиваю:

– Вы когда вышли, здесь медсестра была в белом, коротком халатике, офигенная блондинка, с вот такими...
– изображаю руками с какими...

– Нет у нас таких молодой человек. А жаль, конечно!
– хохотнул доктор.
– Товарищ прапорщик прав отдохнуть вам надо. От кровопотери и не такое привидеться может.

А вот доктор не врал... Никого он не видел! Что тут еще можно сказать? Начнешь настаивать - вколют успокоительного... Нафиг, нафиг! Но разобраться стоит, не нравятся мне сексуальные девицы исчезающие, как по волшебству. Нет, я такое уже видел - Руслан демонстрировал не раз, да и очень надеюсь сам рано или поздно так смогу. Но доктор!? Он-то ничего не видел, а так не бывает. Да и Степаныч темнит... А это не есть гуд!

Кстати, а чего это Степаныч притих? Отворачиваюсь от сочувственно смотрящего на меня хирурга... М-дя... А железный прапор поплыл. Сидит на корточках, прислонившись к стене, и уткнувшись лицом в берет, стянутый с головы... Вот как на него наезжать? Я ведь не дурак: понимаю, что вся его показная бравада была направлена на нас... А может и себя пытался убедить, что все в порядке? Подойдя к нему, опускаюсь на корточки: рядышком. И задаю вопрос, совсем не тот, что так волновал меня секунду назад. Теперь можно, мы одни - доктор, повздыхав, удалился.

– Дед, а почему ты сказал, что Руслан только собирался идти к машине?

Степаныч какое-то время помолчал, потом убрав от лица берет, посмотрел на меня покрасневшими глазами:

– Понимаешь, Егорка, Руслан сам себя спас... Взрыв не сильный был - только, убить того кто в машине. Не могло его так далеко отбросить, ускорился он. Ведь так?

– Да. Я как крикнул, так он сразу рванул...
– чешу в затылке, - получается, что он за пару шагов так разогнался, что почти обогнал осколки?