Меч Бури

Берберик Нэнси Верайн

Слегка коснувшись ее плеча, Станах разбудил Кельду и сказал, что ей лучше снова лечь в свою постель и еще хоть немножко поспать нормально: скоро рассветет.

Она вернулась к своей холодной постели – и к Мечу. Станах устроился у огня поудобнее и начал обдумывать, что ему делать дальше?

«Делай то, что ты должен делать», доказал Музыкант.

Станах подумал с тревогой: где сейчас Музыкант, в безопасности ли он, ждет ли:, его на холме? Четверо против одного. Да, но этот один – маг.

«Делай то, что ты должен делать».

«Хорошо, маг, я так и буду делать: то, что

должен».

Глава 10

Лавим вернулся, едва рассвело. Замерзший и вымокший, кендер, вздыхая, жалел, что ему так и не удалось в Старой Горе найти гномской водки. Фляжка на поясе была пустой. Некоторые называли гномскую водку «Белая Погибель», но всетаки ужасно жаль, что фляжка пуста. Лавим всегда считал, что сделать запас – вторая после жаркого любовного свидания – наиважнейшая вещь в жизни.

«Иногда даже первая», – думал он сейчас, засовывая руки поглубже в карманы своего старого широкого плаща и горбясь под моросящим ледяным дождем. Он не увидел в лесу ни привидений, ни призраков, ни фантомов – ни с головами, ни без голов. Лес, о котором столько всего говорили, оказался просто на удивление скучным местом! У костра куда как интересней!

Тьорл сердито смотрел на Станаха. Кельда, подняв голову, не смотрела ни на кого.

«Что-то ее допекло», – подумал Лавим. Он сел у костра, протянул руки к огню и поднял глаза на Станаха.

– Что произошло?

– Ничего. Просто упрямство, – проворчал Станах. – Дурацкое эльфийское упрямство.

Он положил в костер веток и посмотрел на Тьорла насмешливо.

– Тогда скажи мне, эльф, как ты собираешься узнать, что твой друг не в плену у Рилгара? Ты хочешь уйти от нас? Хорошо, тогда я могу предположить, что ты собираешься просто продать его.

Тьорл ледяным взглядом смерил гнома.

– Я скажу тебе, чего я не собираюсь делать. Я не собираюсь отдавать меч Хаука тебе – я не поверил ни одному твоему слову. Я иду туда, куда велит идти меч.

Лавим навострил уши.

– А куда конкретно мы идем?

Никто ему не ответил.

– Ну что же, прекрасно, – сказал Станах Тьорлу. – Иди один. Я почему-то думаю, ты веришь мне, эльф. А если нет – спроси у мага Музыканта,. он подтвердит мой рассказ. – Станах горько усмехнулся. – Я полагаю, ты отлично понимаешь, что если я солгал, то его рассказ будет отличаться от моего, так ведь? Хорошо, иди один. Сам по себе. Спроси его прежде, чем я рискну сказать ему хоть слово. Правда, Музыкант не будет торчать на холме, если он решит, что я мертв. Если его там не окажется, я тотчас пойду в Торбардин. – Станах мрачно улыбнулся. – Я думаю, и ты пойдешь со мной.

– Кто такой Музыкант? – Лицо Лавима выражало недоумение и любопытство. – Почему: он должен считать, что ты мертв? Значит, мы идем в Торбардин? Я там никогда не был, Станах, и я думаю, это как раз то самое место, где можно найти самую лучшую гномскую водку. – Он улыбнулся эльфу.

– Кельда тоже идет?

– Нет, – твердо сказал Тьорл.

До сих пор молчавшая Кельда пристально посмотрела на него.

– Да. Я иду!

Тьорл хотел что-то сказать, но Кельда его опередила.

– Я пойду

с мечом. Я не могу вернуться в город, во всяком случае сейчас. Я должна отыскать свою собственную дорогу. – Она замолчала, ее глаза сверкали почти неистово. – И меч будет при мне. Он мой – ты сам это сказал. Если Хаук еще жив, то он жив потому, что защищает меня. Когда ты думал, что Хаук вернется, тебе было выгодно говорить, что меч – мой. О, тогда меч был моим. Так вот, он и сейчас мой, и только я имею право решать, куда мы с ним пойдем.

– Хаук? – Лавим смотрел то на Кельду, то на Станаха, то на Тьорла.

– Что за меч? – Он увидел лежащий на коленях у Кельды Меч Бури. – О, так вы говорите об этом мече?

Станах положил. свою руку на плечо кендера.

– Не шуми, старина, прибереги свои вопросы на потом. – Он кивнул Кельде: – Так, значит, ты идешь?

– Да, иду.

– Ладно. – Медленно протянул Тьорл. – Но вы хоть представляете, что вам предстоит испытать в пути?

– Нечто хуже того, что мы уже испытали?

Тьорл ничего не ответил. Ночью он не решился рассказать о Финне. Теперь он был рад, что промолчал. Отряд Финна ждал Тьорла за лесом Квалинести. Тьорл был почти уверен, что Финн встретится им раньше, чем Станах отыщет своего мага. А встретившись с Финном, он и расскажет ему все: и о мече, и о разговоре со Станахом, и о Верминаарде. О Верминаарде в первую очередь, о том, что он намерен отправить своих солдат к подножию Харолисовых гор. Пусть Финн и решает, что следует делать.

– Ладно, Кельда, – сказал он. – Но тебе нужна более теплая одежда.

– Он поднял руку, призывая Станаха помолчать. – Я знаю одно место, где мы сможем кое-что достать для нее. Это к тому же нам по пути.

Станах подбросил веток в огонь.

– Где это место?

– Что это за место? – почти как эхо, отозвался Лавим.

– Квалиност.

Солнце прорвалось сквозь низкие серо-голубые тучи, и его теплые лучи осветили город. Четыре тонкие башни из чистого белого; камня отмечали северный, южный, восточный и западный углы квадрата, внутри которого находился город Квалиност. Белоснежный камень башен пронизали блестящие серебристые жилки. Кажущиеся хрупкими галереи высоко над городом соединяли между собой северную башню с южной и западную с восточной. В самом центре города возвышалась сверкающая ослепительным светом изящная Башня Солнца. Покрытая золотом, башня многие годы была домом Голоса Солнца. Сейчас, как и весь Квалиност, башня пустовала:

Голос Солнца увел свой народ, своих детей, из города. Эльфийский город Квалиност был построен гномами по проекту эльфов в те далекие времена, когда между двумя расами царили полное согласие и мир.

Когда Тьорл вошел в город своих предков, его сердце наполняли и радость, и печаль.

«Радость, – думал он, – оттого, конечно, что я снова увидел его, а печаль – потому что прекрасный город этот, увы, пуст».

В пустынном городе завывал холодный осенний ветер, рыдал у зданий, когда-то полных жизни, шелестел золотистыми листьями бесчисленных осин на улицах. Раньше в городе всегда звучал веселый смех, а теперь – только тихая и скорбная погребальная песня.