Меч Бури
Шрифт:
Он подошел к ней и мягко коснулся ее плеча. Повернувшись к нему, она вскрикнула, и этот крик как ножом полоснул его по сердцу.
Через долгое-долгое время забытья Станах почувствовал: дрожащие пальцы гладят его голову.
– О, пожалуйста, – шептал ему ласковый голос, – пожалуйста, Станах, мой друг, пожалуйста, не умирай.
Это плакал и говорил ребенок, слова, казалось, лились сами, шли от сердца. Это плакала и говорила Кельда.
Поток холодного воздуха вернул его к жизни. Здесь, в темноте, был какой-то свет, – здесь, за его спиной. Он смутно вспомнил:
– Лит хваер, – слабо выдохнул он, еще не в силах открыть глаза, – я никак не пойму: жив я или мертв?
Она услышала его голос, облегченно вздохнула и обеими руками обхватила его левую руку.
– Станах, ты жив! Жив!
– О-о, – тихо вздохнул он. – Что это меня так стукнуло, Кельда? Станах наконец-то смог открыть глаза.
Из тени за спиной Кельды вышел молодой человек, черноволосый и чернобородый. Одежда висела на нем, как на вешалке, – она явно была рассчитана на более упитанного человека.
«Вообще-то он плотный, – подумал Станах, – но это когда он ест сытно, а ему в последнее время, видимо, случалось есть не так уж и часто».
– Это я ударил тебя, гном.
И – никакого извинения. Неистовый свет горел в голубых глазах молодого человека; это были глаза волка, которого долго держали в клетке, глаза волка, вырвавшегося из клетки, но все еще напуганного.
С большим трудом Станах сел. Молодой человек следил за каждым его движением. Станах вздрогнул, подумал: пришелец выглядит как привидение. Одежда бродяги, а взгляд – как у голодного хищника. И вдруг он понял, кто этот молодой человек! Но как он смог остаться живым? Как смог вынести мучения, которым Рилгар, безусловно, его подвергал?
О да, это были кошмарные муки. Станах сердцем своим увидел отражение этих мучений в глазах Хаука.
Гном быстро взглянул на Кельду. Она осторожно, даже опасливо смотрела на того, кого так долго искала и вот теперь нашла. И никак не могла понять: не следует ли ей бояться этого человека?
Станах поднялся на ноги, ощущая боль во всем теле. Хаук все так же внимательно следил за каждым его движением. Гном от души надеялся, что ему удалось изобразить на своем лице хоть мало-мальски приветливую улыбку.
– Ты – Хаук. Хаук Кельды. А удар-то у тебя хорош, ничего не скажешь.
Лицо Хаука несколько смягчилось, и Станах вдруг понял, что Хаук даже не знал ее имени.
– О, – сказал он, потирая шею рукой, – Кельда.
Кельда проглотила сухой комок в горле и поднялась с пола. Быстрым, нервным движением руки откинула волосы с лица, разгладила свой измятый плащ.
– Ты… Ты помнишь меня?
Его губы задвигались, но он не произнес ни звука. Только молча кивнул.
– Может быть… Может быть, ты уберешь свой меч? Пожалуйста…
А он все еще продолжал сжимать рукоять меча.
– Ну пожалуйста.
Она сделала шаг в его сторону и протянула руку:
– Вот
– А где Тьорл? – наконец-то разлепил он губы.
– Я думаю, жив здоров.
Кельда посмотрела на Станаха.
– Я себя чувствую уже превосходно. – Он улыбнулся девушке. – Ты лучше поговори с ним о Мече Бури, Кельда. И если уж он нашел нас, может, он знает, как отсюда выйти. Дракон влетел так внезапно, что это, мне кажется, не сулит нам ничего хорошего.
Станах огляделся и увидел лежащего на полу гнома.
– Это Изарн, – сказал Хаук. – Я не думаю, что он мертв. Я… Он привел меня сюда, мы с ним вместе услышали этот рев, этот вопль. Он шел впереди меня, – и, наверное, дракой, когда вылетал отсюда, опалил его.
Хаук оказался прав: Изарн, к счастью, был жив. Он лежал без чувств и хрипло, с трудом дышал. Станах смотрел на него, не отводя глаз. Изарн был почти неузнаваем, он был худ, его когда-то сильные руки сейчас были тонкими, как палки, борода, когда-то пышная и белоснежная, теперь была грязной и спутанной.
Когда Станах подошел, Изарн широко открыл глаза, но, казалось, он не видит своего ученика.
Станах встал перед ним на колени. Он думал о том, что когда-то эти тусклые карие глаза первыми увидели солнечное сияние Королевского Меча. Сердце Станаха сжалось. Сжалось от горя.
– Мастер, – прошептал он. Слово, которое он так давно не произносил вслух, легко слетело с его губ. – Мастер Изарн!
Его голос старик помнил очень хорошо, хоть и не слышал уже долгое время.
Он провел языком по растрескавшимся губам.
– Станах…
Голос Изарна звучал едва слышно.
– Да, мастер, это я. Я здесь. Я вернулся.
Изарн увидел темно-зеленую повязку на правой руке Станаха. Глаза его наполнились слезами.
– Что они сделали с твоей рукой, мальчик?
Станах вздохнул; он не знал, что ответить своему учителю.
Но ответ и не понадобился, Изарн впал в беспамятство…
Когда он снова заговорил, его голос вдруг зазвенел уже громко:
– Меч Бури убьет Верховного Короля!
Станах понял его слова и кивнул головой. Эти слова были пророческими! И Станах почувствовал: это пророчество испугало его. Меч Бури убьет Верховного Короля. Но постойте: в Торбардине нет Верховного Короля. Никто не занимал трон Верховного Короля уже триста лет. Да, но ведь и Королевский Меч никому не удавалось выковать в течение тех же трехсот лет…
– Мастер, – прошептал он, – я не понимаю тебя.
Свет безумия в глазах Изарна исчез, в них загорелась мысль – слабая, но ясная. Он посмотрел Станаху прямо в глаза:
– Ты, парень, всегда говоришь мне, что ничего не понимаешь. И всегда все понимаешь.
И в памяти Станаха всплыли слова, слышанные им от Изарна давным-давно, во времена, когда его руки накапливали опыт, а голова – знания.
– Твои руки уже многое умеют, Станах, мой мальчик, а в твоем сердце горит желание работать. Теперь тебе осталось научиться главному – научиться понимать.