Меч Бури
Шрифт:
– Ах да, верно. – Лавим похлопал себя по карману. – Но ведь ТЫ же будешь нести этот тяжеленный меч. А о флейте не беспокойся, я в целости и сохранности буду носить ее пока в своем кармане.
Глава 33
«Я дома, – думал Станах. – Дома!»
Левой рукой и плечом он подкатил еще один камень для пирамиды Тьорла. Он напомнил себе о доме потому, что сегодня на рассвете он был, разумеется, действительно дома. Сейчас, когда закатное солнце окрашивало Долину Танов красным цветом, ему еще необходимо было постоянно
Станах вспомнил о встрече с родителями, с друзьями, но ему не хотелось вспоминать о том, как они смотрели на его изуродованную правую руку, и о том, как они смотрели в его глаза, когда поняли, что он уже не тот тихий и мирный кузнец, каким он был лишь несколько недель назад.
Он побывал во внешних Землях и вернулся домой другим.
И дело вовсе не в его увечье… Он изменился потому, что увидел за последние дни гораздо, больше, чем многие гномы за вею жизнь.
Холодный ветер промчался через Долину Танов. В старину здесь была большая пещера; эта пещера давно исчезла, а появившаяся на ее месте впадина превратилась: в долину с маленьким озерком посередине, на берегах которого гномами были разбиты небольшие сады.
В Долине Танов гномы хоронили своих мертвых, а кроме того, это было место, где они, обычно относившиеся к магии с великим недоверием, радовались волшебству, ибо в воздухе над озером висела гигантская пирамида Могилы Дункана и ее удерживало в воздухе только заклинание одного давно умершего мага.
Здесь был похоронен Дункан, последний Верховный Король гномов. После его смерти, вот уже три сотни лет, в Торбардине не было Верховного Короля. И, видимо, не будет. Ибо Харас, друг и телохранитель Дункана, постановил, что следующим Верховным Королем станет лишь тот, у кого будет не только Королевский Меч, но и Боевой Молот, изготовленный самим Харасом и спрятанный им неведомо где с помощью магии. И до сих пор никто Молота Хараса нигде еще не отыскал.
Изарн сказал, что Верховым Королем должен стать Хорнфел.
Станах встряхнул головой. Нет, Хорнфел не может воссесть на трон Верховного Короля. Он лишь Король-регент. Хотя Реоркс и знает, что Хорнфел может, править королевством отнюдь не хуже истинного Верховного Короля…
Кузнец прислонился к груде камней и провел рукой по лицу. Он вспотел, весь перепачкался, надетая сегодня белая рубаха была уже порвана; это была его кузнецкая рубаха. Да, ему больше никогда не стоять перед горном, но он просто не представлял себе более удобной для работы одежды, чем эта рубаха. И еще коричневые кожаные брюки. Одежда, в которой он работал в кузнице.
Многие хотели помочь ему построить пирамиду для Тьорла, но он считал, что построить ее должен сам. Один. Без чьей-либо помощи.
Когда-то, стоя у пирамиды Музыканта, Тьорл насмешливо сказал Станаху:
– Ты уже весьма искусен в строительстве. Кажется, твои друзья не живут долго. Сколько пирамид ты построил с тех пор, как ушел из Торбардина?
Помнится, Кельда тогда назвала слова эльфа слишком жестокими. Но Станах не посчитал его слова жестокими тогда, не считает такими и
Губы Станаха изогнулись в невеселой улыбке. Пирамида Музыканта была первой. Пирамида Тьорла стала второй.
– И она будет последней, – прошептал он. – Да, последней, Тьорл. Хотя я никогда и подумать не мог, что буду строить пирамиду для тебя, и уж тем более здесь, в Долине Танов, в тени могилы Верховного Короля.
В долине просвистел ветер, но вскоре, словно пропев печальную панихиду, стих. Станах вспомнил о флейте своего друга. Лавим упрямо утверждает, что хотя Музыкант и мертв, маг разговаривает с ним, нашептывает ему прямо в голову. Что он ему говорит? Конечно, ругает, чего кендер и заслуживает.
Станах снова взялся за работу. В глубине души он не верил в призраков. Маг мертв. Он сам похоронил его – так же как теперь собирается похоронить Тьорла.
Их было семеро, собравшихся в Долине Танов, в тени Могилы Дункана, у пирамиды Тьорла.
Сам Хорнфел распорядился поставить пирамиду Тьорла в Долине, где до сих пор хоронили только королей и танов.
И более того – на могиле эльфа Тьорла гном Хорнфел сказал прочувствованную речь.
Но почему, удивлялся Станах, почему Хорнфел принес в Долину Танов Меч Бури?
Станах взглянул на Кельду, стоявшую около могилы рядом с Хауком. И впервые за последнее время Станах искренне улыбнулся. Этим двоим предстоит быть вместе всего несколько дней. И сейчас они не разлучались ни на минуту.
Тело Тьорла принесли в Долину Кембал и Финн, они же положили его в изготовленную Станахом пирамиду. Они и Хаук были единственными из всей «Компании Ночной Кошмар», кто остался в живых, и сейчас они прощались со своим боевым товарищем.
Прежде чем Хорнфел занял свое место у подножия пирамиды, он отсалютовал Тьорлу Королевским Мечом, а затем коснулся им земли. К Станаху подошел Лавим, необычно серьезный и тожественный. Кузнец от души надеялся, что сейчас кендер не заведет своих обычных разговоров о призраках.
Лавим поднял руку и слегка коснулся плеча Станаха:
– Это ты построил ее? Ты один?
Станах печально кивнул.
– Это хорошо, – прошептал Лавим. Потом он показал пальцем на Могилу Дункана. – Но ты не думаешь, что тень от этой огромной плавающей штуки будет падать как раз сюда? Музыкант говорит, это Могила Дункана и…
Станах закрыл глаза:
– Помолчи, Лавим. Не сейчас.
Через Долину Танов летел холодный ветер. Его песня не мешала стоявшим у пирамиды в скорбном молчании – сейчас она объединяла их.
Когда заговорил Хорнфел, он вспомнил бой у Северных ворот и гучил фир у подножия горы.
– Волк и доныне у наших дверей, так станем же братьями в борьбе с ним. Мы слишком долго держали наши двери закрытыми, думая, что если мы не слышим волчьего воя – значит, никакого волка и вообще нет. Теперь мы слышим его вой, слышим крики тех, кто сражается и умирает в клыках войны. Мы слышим завывание волка в злобном шипении магов дерро и в свисте крыльев драконов. Да, увы, Тьорл уже ничего не слышит, но мы, мы, пока будем слышать волчий вой, будем готовиться к встрече с волком.