Меч и Цепь
Шрифт:
– Занозистым? – договорил, подходя, Уолтер Словотский. – Но ты же сам во всем виноват.
Уолтер был крупным мужчиной – но все же не настолько высоким, широкоплечим и мускулистым, как Карл. По крайней мере здесь. Прежде, дома, Уолтер был сантиметров на пятнадцать выше Карла и куда сильнее. Но при переходе из мира в мир Карл изменился – ему прибавилось росту и силы, к тому же он приобрел умения, которыми не обладал дома.
Он изменился – но не во всем. Уолтер по-прежнему схватывал все быстрее, чем Карл. И это по-прежнему уязвляло.
– То
– Сейчас скажу – дай только кофе налить. – Взяв тряпку, Словотский обернул ею ручку котелка и плеснул обжигающий напиток себе в чашку. Казалось, леденящий ветер, что дует с луга, вовсе не холодит его – хоть он и был, как обычно, в куртке без рукавов, белых полотняных штанах и сандалиях, а бедра его, как и прежде, обвивал увешанный метательными ножами пояс.
Свободной рукой Словотский потер глаза. Их чуть раскосая форма придавала его лицу восточный вид, хотя черты были славянскими, а черные волосы слегка вились.
– Ты сам напросился на сложности, Карл. Никакой особой причины его вредности нет. Он просто ревнует, вот и все.
– Ревнует? – Брови Энди-Энди изумленно выгнулись. – Ко мне? Почему?.. Никогда не думала…
«Вот это правда».
– …что драконы могут ревновать, – докончила она, словно ее не перебивали. А может, и правда не перебивали. Эллегон запросто мог заставить ее замолчать.
Карл обернулся – как раз вовремя, чтобы заметить кончик драконьего хвоста, исчезающий среди деревьев в рощице на другом краю луга.
«Не подслушивай. Хочешь поговорить? Возвращайся – и поговорим. А нет – так и не встревай».
В ответ – ничего.
Уолтер пожал плечами, уголки его губ приподнялись в насмешливой ухмылке.
– Это просто спор за внимание Карла. Тебя он им дарит, а Эллегона – нет.
Он направил указующий перст на Лу Рикетти, который сидел, опершись на ствол высокого клена, и о чем-то размышлял, скрестив руки на синей рабочей куртке.
– Тридцать седьмой Закон Словотского: «Кому-то нужно меньше внимания, кому-то – больше. Кое-кто жаждет получать все. Это зависит от…»
– Тревога! – Гном Ахира, устроившийся на вершине засохшего дуба, встряхнул головой. – Все – к оружию! Лу, возьми мой арбалет. Карл – на коня. Живей! К святилищу скачут всадники – галопом. Похоже, на нас сейчас нападут.
Говоря это, Ахира споро, хоть и неуклюже, спускался с дерева, цепляясь толстыми пальцами за шершавую кору – искать удобные ветки было некогда.
Карл, отшвырнул кружку, вскочил на ноги и, привычно проверяя, на месте ли меч, помчался через луг к своей гнедой – кобыла лениво паслась посреди поляны, переборчиво выбирая травинки повкусней. Если только Ахира не ошибся, времени седлать ее уже нет. На бегу сдернув с ветки уздечку, Карл просунул мундштук между зубов лошади, взнуздал ее и затянул узду за ушами. Собрав поводья в левой руке, правой он ухватился за гриву, вскочил на спину кобылы и быстро выпрямился. Потом стегнул гнедую поводьями, одновременно ударив пятками по бокам. Что за дьявольщина там происходит,
«Мне видно немного лучше, и я мог бы…»
«Тогда смотри быстрей. На нас, кажется, нападают».
«И ничего подобного. Там происходит совсем другое…»
Эллегон открыл Карлу свой разум.
Изогнув длинную шею, Эллегон из-за скального выступа смотрел на Элрудову пустошь. Вдали, поднимая клубы пыли, мчалась по растрескавшейся земле пятерка всадников.
Дракон сосредоточился на них; всадники будто стали ближе. Все пятеро – мерзкие людишки верхом на лошадях. Возможно – вкусных лошадях.
Трое группкой преследовали четвертого, обнаженного по пояс и донельзя худого, с металлическим ошейником, на котором болтался обрывок цепи. Пятый всадник, одетый, как и остальные преследователи, в зеленую тунику и такие же леггинсы, галопом мчался наперерез.
«Спасибо, Эллегон, – мысленно поблагодарил Карл. – Пятый избрал иную, чем его приятели, тактику: пытается перехватить раба прежде, чем тот доберется до земель святилища».
«И перехватит: конь у него лучше, чем у тех четверых».
– Андреа, – распорядился Ахира, – в засаду! Спрячься в кустах и, когда они приблизятся, срази всех, кого сможешь, сонным заклятием. Потом разберемся, кто и что. Пока же я просто хочу…
– Нет, – возразил Карл, осаживая гнедую рядом с гномом. – Они не по наши души. Это четверо солдат, и гонятся они за беглым рабом. Они не собираются приближаться сюда. Энди, как далеко действует твое заклятие?
Она беспомощно махнула рукой:
– Две, ну, может, три сотни футов. Самое большее. «Эллегон, есть там у кого-нибудь луки? Ты не обратил внимание, так что и я не знаю».
«У двоих есть. Карл, нам надо поговорить…»
«Позже». Он повернулся к Андреа:
– Это без толку. Тебя подстрелят прежде, чем ты сможешь до них дотянуться. Ими займемся мы с Эллегоном. – «Взлетай и помоги мне».
Лошадь была только у Карла; если солдаты и их жертва окажутся не слишком далеко, он сможет какое-то время сдерживать врага – пока не подойдут остальные.
Карл, конечно, был весьма высокого мнения о своем мастерстве воина, но один против четверых или даже больше – это было все-таки немного слишком, как бы умело этот один ни обращался с мечом. А вот с Эллегоном над головой драка, возможно, вообще бы не понадобилась: поджариться в драконьем огне никому неохота.
«Нет».
«Что?»
«По-моему, я ясно выразился. Нет, я не взлечу. У них луки. Я боюсь».
Капризничаем. Чешуя Эллегона потверже, чем лучшая сталь. Ничем, кроме магии, дракона не взять.
Но на споры времени нет.
– Эллегон выбыл – я приторможу их один. Присоединяйтесь ко мне как сможете!
Андреа вцепилась в его штаны:
– Подожди. У меня есть…
– Некогда. Ты меня не слушала? Там беглый раб. Держись подальше – я не хочу волноваться, цела ты или нет. – Он выдернул штанину из ее пальцев.