Меч наемника
Шрифт:
– Действительно, почему бы нам не держаться впереди колонны с завтрашнего дня? – предложила Пакс. – Будем двигаться осторожно и, может быть, сумеем раздобыть какой-то еды. Тогда есть возможность идти вместе…
– Я уже думала об этом, – сказала Канна. – Ладно, посмотрим… Эх, жаль, костер нельзя развести. Отвар из этих корешков достаточно питательный.
– Придется погрызть их сырыми, – мрачно произнесла Пакс.
Сабен попробовал и, поморщившись, сказал:
– Отвратительно на вкус, но как-никак съедобно. Желудку будет чем заняться.
Они начали жевать корешки, оставив по куску хлеба
Ночь выдалась холодной. Подморозило. К утру вся земля была покрыта слоем инея.
17
Двигаясь на почтительном расстоянии вдоль дороги через густой лес, путники вдруг услышали хрюканье. Замерев, они увидели, как навстречу им вылез из кустов на тропинку здоровенный боров и уставился на них маленькими, подозрительно перебегающими с одного на другого глазками. Нос-пятачок часто подрагивал – животное навострило обоняние, зрение и слух. Вскоре из-за спины борова показались еще две свиньи, с шелестом ступавшие по подмерзшим листьям маленькими копытцами. Боров оглянулся, словно следя за тем, как подопечные ему самки переходят тропинку.
– Жареная свинина, – многозначительно произнес Сабен.
Для Пакс эти слова прозвучали магическим заклинанием. Боров же, вновь уставившись на людей, неодобрительно хрюкнул.
– Шум поднимем, – возразила Канна. – Кинжалом его с одного удара не убьешь. А кроме того… вот этого-то я и боялась.
Последние слова Канна произнесла, увидев выскочившего на тропинку и испуганно застывшего на месте мальчишку в драных штанах и куртке на голое тело, с хворостинкой в руках.
– Солдаты… – прошептал он и потянулся к торчавшему за его ремнем ножу.
– Не бойся, – сказала Пакс. – Мы ничего тебе не сделаем.
Парнишка уже собрался было дать деру, но что-то удержало его.
– Ты… ты – девушка? – обалдело спросил он; любопытство взяло верх над страхом.
Пакс и Канна улыбнулись.
– Да, – ответила Пакс. – И вот она тоже. А это твои свиньи?
Мальчишка прищурился:
– А что? Отобрать хотите?
– Нет, – попыталась успокоить его Пакс, – просто спрашиваем. Интересно.
– А вы куда идете? – вопросом на вопрос ответил парень.
На вид ему было лет пятнадцать – невысокий, худой, с рыжей шевелюрой и румяными щеками, он казался совсем ребенком и чем-то неуловимо напомнил Пакс Вика. Тряхнув головой, она ответила:
– Ну как бы тебе сказать, приятель… Мы вот прогуляться решили. Ты не знаешь, где здесь можно раздобыть хорошего эля и вкусно поесть?
Чуть успокоившись, мальчишка с понимающей улыбкой ответил:
– А, так вы в самоволке… Значит, эля хотите попить. Хотя больше всего вы похожи на грабителей. Но если у вас найдется пара-другая медяков, я подскажу, где можно сносно поесть и выпить.
– Грабители? Это мы-то? – с притворным удивлением переспросила Пакс. – Да мы просто перепачкались по дороге, да и проголодались изрядно. А деньги… – Она выразительно позвенела кошельком.
– Ну, тогда вам не найти лучшего места, чем дом моего дяди. Это вон там, вниз по склону, у реки. – Парень показал в сторону юга. – Это не то чтобы настоящий трактир… По крайней мере,
Пакс ухмыльнулась:
– Соображаешь, приятель. Надеюсь, ты и остальное понял. Сделай доброе дело: если увидишь патруль или кого из сержантов – не говори им, что встретил троих изнывающих от тоски по доброму элю самовольщиков.
С этими словами она сунула в подставленную с готовностью руку медную монету.
– А я никого и не видел, – убедительно заявил парень. – Пасу себе свиней… и с самого утра ни души не встречал.
Кивнув на прощание, мальчишка отправился дальше вверх по склону, сгоняя хворостиной свиней в плотную группу.
– Интересно, скольких еще беглецов этот парнишка «не видел», – задумчиво проводила его взглядом Пакс.
– И насколько крепки у него «провалы в памяти», – добавила Канна.
Пакс оглянулась:
– Я понимаю, что мы рискуем, но… Извини, Канна. У меня рука не поднялась бы…
– Да я понимаю. Я, честно говоря, тоже не смогла бы убить его. Будем надеяться, что он отплатит нам добром за добро. Хотя, если кто-нибудь даст ему деньги, как и мы… боюсь, он не устоит.
– Сдается мне, солдаты Синьявы не станут пытаться подкупить мальчишку, – сказал Сабен. – Запугать его – другое дело. Но я думаю, что он тогда и вовсе не расколется. Боюсь только, что они убьют его, не получив никаких сведений и решив убрать свидетеля. Ладно, хватит об этом. Давайте лучше решим, стоит ли идти к его дядюшке…
– Нет… – начала Канна, но Пакс перебила ее:
– Подожди, Канна, давай подумаем. Это ведь шанс разжиться едой. И потом: если мы там появимся, парнишка, может быть, и не станет говорить о нас некоторое время, а если мы пропадем бесследно – то он от удивления сразу же все разболтает. Место там глухое, патрули Синьявы наверняка туда не дойдут. Может, рискнем? Время у нас есть – мы же впереди колонны.
Подумав, Канна согласилась:
– Ладно, попробуем. Если сработает – хорошо, а если нет – все равно без еды нам троим до Ротенгри не добраться. Теперь вот что: на случай появления здесь дозоров Синьявы – пусть никто не знает, сколько нас тут. В дом пойдет только кто-то один.
– Я! – в один голос воскликнули Сабен и Пакс.
– Пойдет Сабен. Здесь, на юге, женщина-солдат вызывает слишком большой интерес. Мы с Пакс будем оставаться в укрытии. Если что случится, Сабен, крикнешь только одну цифру – сколько их там. Если мы сможем, то попытаемся вытащить тебя. Но лучше не доводи дело до стычки. Если почувствуешь, что что-то не так, – сразу разворачивайся и бегом в лес.
Спустившись по склону, они остановились на опушке у луга, спускавшегося к неширокой реке. Почти у самого берега на краю леса стояло несколько домов. Над крышей самого большого из них торчали две трубы, над одной из которых поднимался густой дым. Пакс и Канна стали обходить луг по краю леса, чтобы скрытно зайти к дому с другой стороны, а Сабен пошел через луг напрямую.