Меч наемника
Шрифт:
Где-то на полпути он был замечен игравшими между домами детьми. Те испуганно закричали:
– Мама! Мам, там чужой человек!
Дверь большого дома со скрипом распахнулась, и в ней показалась высокая полная женщина.
– Добрый день, матушка, – поприветствовал ее Сабен, подойдя ближе. – Я тут в лесу встретил парнишку со свиньями, так вот он сказал мне, что у вас можно перекусить, и к тому же подешевле, чем в «Серебряном Фазане».
Пакс не расслышала, что ответила женщина, зато заметила, как между вторым домом и амбаром промелькнул
– Проследи за ним, – шепнула она Канне, – а я пока прикрою Сабена.
Тот стоял спокойно, опершись на створку ворот перед загоном для коз. За его спиной вдруг что-то промелькнуло. Пакс присмотрелась: через тропинку, видимо ведущую от фермы к дороге, перебежал человек, направившийся затем через кусты прямо к Пакс и Канне. Остановился он у раскидистого дерева в каких-то десяти ярдах от неподвижно застывшей Канны и снял с плеча охотничий лук. Кивнув головой. Канна стала осторожно пробираться через кусты, заходя в тыл стрелку. Пакс продолжала внимательно следить за тем, что происходило перед домом.
– Заходи в дом, пока я приготовлю, – предложила хозяйка Сабену. – Отдохнешь, попьешь чего-нибудь.
– Спасибо, матушка, как-нибудь в другой раз. Я лучше здесь подожду. Негоже без самого хозяина чужому человеку в дом заходить.
– Ладно уж тебе церемониться-то, – усмехнулась женщина. – Хорошо, дело твое. Хлеба я прямо сейчас принесу, а остальное придется подождать… Ну что, измучился, наверное? Тяжело ведь одному в дороге-то.
– Когда домой идешь, одиночества не чувствуешь, – заявил Сабен вполне уверенным голосом.
– Да… А далеко до дома-то? Если не секрет, конечно…
– Ой, мамаша, далеко. Да еще ведь того и гляди – поймают. Приходится в обход идти, не по дорогам. Командир-то наш наверняка патруль выслал по мою душу. Да, этак я еще не скоро подружку свою увижу.
Пакс слушала и удивлялась – она никогда не думала, что у Сабена такое богатое воображение.
– Я почему спросила, – продолжала женщина, – что ты так много всякой еды заказал. Одному столько и не съесть, даже такому здоровому парню, как ты.
– Э, матушка, вот подождите – подрастут ваши детки, тогда не так заговорите. У меня в семье всегда жаловались, что я ел больше двух взрослых мужиков. Родители были рады-радешеньки, когда меня в ополчение забрали, хоть я и работник не из последних был.
– А обрадуются они тебе, когда вернешься?
– Еще бы, и не только они. Я же сказал точно – день в день, когда моя служба кончается. Вот моя милая и ждет не дождется. А после срока может и не дождаться, она у меня своенравная. А тут мне и говорят: служи еще полгода. Я не дезертир и не предатель. Но мне что за дело до их разборок? Я свое отслужил – чего мне там дальше делать? Того и гляди невеста за другого выйдет.
Женщина усмехнулась и мягким голосом, словно невзначай, заметила:
– Хороший ты парень. Наверное, всю службу денежки копил – милой на подарки. Так ведь?
– Ну,
– Да ладно уж тебе прибедняться, – усмехнулась хозяйка и скрылась в доме.
В этот момент Пакс увидела, что за углом, невидимый Сабену, появился человек, в руке которого блеснул клинок. Еще одна тень промелькнула за сараем. Пакс заволновалась, не зная, где Канна и удалось ли ей подобраться к человеку с луком.
Дверь снова распахнулась, и на пороге показалась хозяйка с мешком, из раскрытой горловины которого шел пар.
– Держи, солдатик, – сказала она, ставя мешок на изгородь загона. – Горячий хлеб, сыр, жареная курица… Я там от себя еще пару лапок добавила. Это бесплатно.
– Спасибо, матушка, – сказал Сабен, протягивая женщине деньги.
– И тебе спасибо, солдатик, – ответила она, убирая монеты в карман передника.
Пакс увидела, как человек с мечом стал, согнувшись, пробираться за забором поближе к углу двора. Заняв удобную позицию, он замер.
– Ну, дай я тебя поцелую на прощание, – сказала женщина. – Удачи тебе в пути, и пусть твоя милая дождется тебя.
Она шагнула вперед и попыталась сильной рукой пригнуть голову Сабена к себе. Тот отступил на шаг и отмахнулся:
– Ой, не надо, матушка, я ведь грязный такой, только вас перемажу. Спасибо за добрые слова, удача и вам улыбнется.
С этими словами Сабен затянул мешок и, развернувшись, быстро зашагал через двор прочь от дома.
– Грабят! – закричала вдруг женщина. – Ворюга! На помощь!
Сабен обернулся и увидел, как из-за изгороди и сарая выскочили два человека с явно недружелюбными лицами.
– Негоже так врать, матушка, в ваши-то годы! – воскликнул он, размахивая мешком, чтобы задержать нападавших и вынуть кинжал из ножен.
Пакс, услышав шум в том месте, где находился человек с луком, не пригибаясь, бросилась вперед, ворвавшись во двор совершенно неожиданно для нападавших. Один из них сжимал в руке короткий прямой меч с широким клинком, другой был вооружен изрядно заржавевшим мечом с волнистым лезвием. Ни у одного из нападавших не было ни доспехов, ни щита.
Пакс отскочила от просвистевшего в воздухе клинка, поднырнула под колющий удар, нацеленный ей в голову, а затем, когда противник занес меч для третьего удара, резко метнулась вперед и вонзила ему кинжал в бок, под поднятую руку. Человек застонал и повалился на колени. Подхватив упавший из его рук меч, Пакс бросилась на помощь Сабену, который медленно отступал к реке, парируя удары клинка с волнистым лезвием. Одновременно хозяйка, подняв над головой длинное полено, стала подходить к Сабену сбоку. Пакс, решив, что имеет право забыть о кодексе поединка, одним ударом сзади раскроила нападавшему череп. Тот замер и, не издав ни звука, повалился на землю. Сабен тотчас же подхватил освободившийся меч.