Меч Севера
Шрифт:
— Тебе жаль? — повторила она, внезапно сбитая с толку.
Он кивнул. Его темные волосы недавно срезали, щетина едва прикрывала шишковатое, покрытое струпьями нечто, которое Кразка сделал из его головы. Король–Мясник жестоко избивал его но меньшей мере раз в неделю.
— Я схватил тебя за волосы и причинил боль. Перед тем как Герольд напал на Сердечный Камень. Ты меня рассердила.
Илландрис попыталась припомнить ту ночь. Она и Магнар были вместе в постели, отдыхая после бурной любовной схватки.
— Я клялся никогда не поднимать руку на женщину, продолжал Магнар. — Я нарушил это обещание.
Илландрис вспомнила, как ее собственный отец обращался с ее матерью. Он избивал ее столько раз, что она сбилась со счету. До самого последнего раза, когда он зашел слишком далеко и никакое вымученное извинение или обещание измениться уже не могли ее вернуть.
— Я прощаю тебя, — прошептала она.
Помолчав, Магнар продолжил:
— Ты спросила меня, как я мог допустить, чтобы мою мать поглотил огонь. Ответ таков: я — не мог. Моя мать жива, Илландрис.
Несмотря на все, что произошло, слова Магнара потрясли ее.
— Как это? — выдохнула она.
— Шаману нужно было устроить все напоказ. Мой отец предал его. Вождей и так возмущала моя молодость, а из–за действий отца я стал сыном предателя. Единственный способ выглядеть сильным — предстать беспощадным. Шаман хотел преподать моему отцу урок и усилить мое положение среди вождей. У меня не было другого выбора, кроме как согласиться. Моя тетка была виновна в подстрекательстве к мятежу. Никто не заслуживает гибели в огне, но у меня не было выбора.
— Я видела, как горела твоя мать.
— Шаман применил магию, чтобы изменить внешность тетки, сделав ее похожей на мать. Это моя тетка сгорела.
— Почему ты мне это рассказываешь?
— Ты, должно быть, думала, что за чудовище может пожертвовать своей матерью. Я хотел, чтобы ты знала: я — не такое чудовище. Я никогда не хотел быть королем. Я думал, что смогу, быть может, использовать свое влияние, чтобы сделать что- то хорошее, показать отцу, что я достоин его имени. Я просто хотел, чтобы он мной гордился. Ты можешь это понять?
Илландрис уставилась на человека в клетке напротив нее. Боль, которую она видела в его глазах, казалось, вот–вот задушит ее, и тут она поняла, что на самом деле любит его. Прежде она просто любила короля. Теперь она осознала, что любит Магнара Кейна.
— Да, — ответила она, и ее голос чуть не сорвался. — Я понимаю.
— Я добьюсь, что ты будешь мной гордиться, — сказала Илландрис. Она обняла мать еще крепче, так, что услышала, как бьется ее сердце.
— Ты уже сделала это, детка, — ответила ее мать,
А сейчас мать гордилась бы ею?..
Сверху, от края помойной ямы, донесся какой–то шум. Она с опаской подумала, что на них опрокинут очередное ведро с нечистотами, но оттуда упала, закачавшись, веревочная лестница, и затем в яму спустился Йорн. На широком плече королевского гвардейца лежал мешок. Еда для них. Кормили их через день — так, чтобы не померли с голоду.
— Вот, — проворчал огромный воин и, запустив руку в мешок, достал буханку черствого хлеба и мех со свежей водой.
Илландрис смотрела на Йорна. Судя по его бородатому лицу, он встревожен, а его темные глаза говорят о том, что в нем идет внутренняя борьба из–за какого–то непростого решения. Он — порядочный человек, она это знает. Все это было для него нелегко.
— Король хочет, чтобы я привел нескольких найденышей, выпалил он, к ее ужасу. Йорн был неразговорчив. Так проявлять волнение — это на него не похоже. — Герольд говорил в его голове. Ему требуется жертва, прежде чем он сможет вызвать еще демонов с хребта.
Услышав это, Илландрис похолодела. Перед ее внутренним взором предстали обвиняющие лица Джинны, Родди и Зака.
— Нет… — прошептала она. — Ты не можешь…
Йорн заскрежетал зубами.
— Какого дьявола я дошел до такого дерьма? — неожиданно проревел он. — Я просто хотел быть королевским гвардейцем! Как мой дядя!
— Не делай этого, Йорн. Пожалуйста, — умоляла Илландрис.
— У меня нет выбора. Если не я, то это будет кто–то другой. Железный человек, или Вулгрет, или тот ублюдок Райдер.
— Йорн… выбор есть всегда. — Это произнес Магнар.
Гвардеец повернулся и посмотрел на свергнутого короля.
— Это были слова твоего отца. Он рассказывал тебе, что случилось в Красной долине?
— Да. Он рассказал мне. Он сказал, что ты был прав, Йорн. Я сделал тебя в тот день капитаном гвардии из–за твоих поступков. Потому что мой отец тебя уважал.
Огромный воин нахмурился и устремил взгляд вдаль. Несомненно, вспоминая те давние события. Илландрис знала совсем немного о том, что случилось в Красной долине. Ее отец вернулся оттуда другим человеком.
И тут, похоже, Йорн принял решение. Он вынул из ножен свой палаш.
— К черту все это, — пробормотал он. — Это неправильно. Все это неправильно. Я вытащу тебя отсюда. — Он принялся рубить клетку Илландрис.
— Кто–нибудь тебя услышит! — прошептала Илландрис.
— Король сцепился на совете с вождями, — проворчал Йорн, тяжело дыша. — Думаю, у нас есть несколько часов, чтобы вытащить тебя отсюда.
— Вытащить меня?
— Через западные ворота. Я смогу убедить стражу дать тебе пройти. Черт, почти готово…