Меч

Андрижески Дж. С.

Однако в основном он видит останки разрушенных жизней людей и видящих: разбитое стекло, почерневшие куски дерева, разбитая глиняная посуда, обрывки тканей, разрушенные стены, горы мусора и одежды, сломанные новостные мониторы, оставшиеся после мародёров.

Он покидает рыночную улицу, поднимаясь вверх по холму.

Он всё ещё не видит ни единой души. Добравшись до конца улицы, он сосредотачивается на самом Старом Доме.

Пейзаж вновь размывается.

Теперь он стоит на зелёном участке газона, испещрённым

деревьями с белой корой.

Статуи и лавочки из белого мрамора усеивают мощёную дорожку, которая петляет вокруг основания холма. Некоторые из деревьев с белой корой теперь почернели, их ветки умерли и торчат вверх. Он подходит ближе, глядя на постройку, напоминающую замок. Заметив безмолвную пустоту его стен и окон, он укрепляет щиты вокруг своего света.

Он не видит никого — даже членов собственной команды.

Он подозревает, что они держатся на расстоянии из уважения к нему.

Он действительно сказал Врегу, что проведёт первичный осмотр.

Поколебавшись ещё долю секунды, он начинает подходить более медленно, простирая свет в пределах щитов, ища любые знакомые следы в окружающем ландшафте. Он сосредотачивает большую часть внимания на Барьерной земле, пропитанной светом, зная, что там с большей вероятностью встретятся отпечатки любых прохожих. Она выглядит почти так же, как само физическое место выглядело бы для его физических глаз, но именно отличия привлекают его внимание.

Деталь выделяется в крошечных пиках переполненной светом травы.

Маленькие и огромные присутствия пересекаются в растительной жизни и земле, каждое оставляет свой особенный привкус. Здесь мелькали червяки и мухи, белки и грызуны, жуки и змеи, мыши, случайно пробежавшая мартышка, мангуст и собака.

Люди тоже — хотя большая часть этих отпечатков стара. Большинство настолько старо, что он проходит поверх этих следов, даже не присматриваясь к ним.

Он чувствует птиц, в основном, ворон.

Он идёт медленными кругами, позволяя своему свету направлять его.

Затем, на краю сада, он останавливается.

Он смотрит на землю, поначалу усомнившись в своих органах чувств.

Он смотрит по сторонам, словно надеясь на ещё одну подсказку — какое-то подтверждение реальности того, что он видит за следами, отпечатавшимися в грязи и ведущими к основанию здания. Он смотрит вперёд, в сторону гигантской каменной лестницы.

Следы, скорее всего, ведут туда.

Он следует за ними, подавляя предвкушение по мере того, как он становится все более и более уверенным. Поначалу кажется, что он прав относительно того, куда они ведут — и следы приведут его к каменным ступеням и основным этажам древнего здания. Однако он медлит, когда следы резко поворачивают направо, к садовой тропке между деревьями.

Он смотрит на следы, затем на лестницы.

Поколебавшись ещё мгновение, он следует за тягой

следов, теперь уже не в состоянии удержать свой свет от них.

Он может различить пять разных отпечатков. Их вибрация aleimi рассеялась за прошедшее время, но как минимум один из отпечатков полностью завладевает его вниманием.

Он чувствует, как его свет реагирует на искры её специфического запаха, слабого, но безошибочно узнаваемого, оставленного всего несколько дней назад. Максимум недель.

Он потом поищет транспортные средства.

Шагая вперёд с опущенной головой, он едва не врезается в дверь в конце низкой устоявшей стены. Он медлит достаточно долго, чтобы сделать снимок той частью своего света, которая хранит воспоминания, не забыв запечатлеть окружающие пути, чтобы он легко смог найти это место вновь. Сделав это, он заходит за покорёжившееся от влаги дерево, которое висит на ржавых железных петлях.

Он оказывается на лестнице, которая ведёт в подвальные архивы Дома.

Он никогда не бывал здесь физически.

Конечно, как только он заходит внутрь, следы пропадают, но он всё ещё слабо ощущает её на лестницах. Подавив очередную реакцию своего света, он быстро спускается, делая ещё больше снимков, размечая планировку подвальных комнат.

Должно быть, он сейчас в их конструкции.

Конструкции, конечно, не блокировали видящих — не полностью — но они изменяли Барьерное пространство, маскируя ландшафт и то, что в нем содержалось. В них иногда чертовски сложно ориентироваться, особенно если не знать, внутри ты или нет.

Даже зная, что ты внутри конструкции, потеряться очень просто.

На самом деле, можно за считанные секунды потерять границу между иллюзией и реальностью. Измерения могут искажаться, детали — размываться. Двери, вентиляционные шахты, лестницы и другие важные детали могут менять место или полностью стираться.

Если видящий хочет разглядеть правду за иллюзией, обычно нужно найти путь внутрь, а это чертовски сложно сделать, оставаясь незамеченным.

Врегу и остальным повезло вообще найти конструкцию. Это даже не небрежная работа кого-то из Адипана — это откровенная удача, посланная богами.

Ревик не собирается профукать услугу, оказанную богами.

Он может сделать несколько обоснованных предположений относительно того, что это за конструкция.

Они захотели бы сделать её относительно открытой, чтобы обеспечить безопасность Элли и способствовать лёгкому и быстрому общению разведчиков, действующих внутри. Доступ может быть взломан на нескольких уровнях, но приоритет будет на защите от внешнего вторжения. Для этого они наслаивали бы слои друг на друга, отпечатки за отпечатками. А также они встроили бы в конструкцию сигналы, чтобы те предупредили их в случае проникновения.