Меч

Андрижески Дж. С.

Как только она ушла, он взглянул на меня и понимающе кивнул.

Он проследит, чтобы она не вернулась.

Однако я видела в его взгляде вопрос и знала, что ещё не соскочила с крючка по поводу Мэйгара. Он захочет поболтать со мной об этом, как только мы останемся одни.

— Мне нужно поспать, — заявила я чуть громче необходимого.

Вой Пай взглянула на Вэша, в глазах которого тоже виднелся юмор. Эта женщина явно не привыкла, чтобы ей указывали в её же доме.

Но черт, она меня практически вынудила.

Словно

услышав меня, Вэш подмигнул. Затем он ответил на безмолвный вопрос Вой Пай пожатием плеч в манере видящих и кивком показал на меня, говоря, что пояснений нужно спрашивать у меня, а не у него. Она повернулась ко мне, натянув на лицо натужную улыбку.

— Да, Мост Элисон, — сказала она.

Я проводила её взглядом, пока она покидала комнату.

Легонько похлопав меня по руке через дырку в бортике кровати, Балидор тихонько усмехнулся и тоже повернулся, чтобы выйти. Джон качал головой, шагая за ним. Касс и Багуэн тоже последовали за ними, остался только Вэш.

— Тебе что-нибудь от меня требуется, Мост Элисон? — весело спросил он.

— Спасибо, — произнесла я одними губами и выдохнула, позволив себе рухнуть обратно на гору шёлковых подушек.

Улыбнувшись, он поклонился и покинул моё общество.

Свернувшись на толстом матрасе, я закрыла глаза.

Долго ждать не пришлось.

Через считанные секунды он вновь скользнул вокруг меня, желая знать, что он пропустил. Я пересказала ему, насколько это позволял ошейник, вздрагивая от его разрядов, всякий раз парализующих мой свет на несколько секунд. Я ощущала от него лишь проблески — веселье из-за моего отпора Вой Пай, вспышка злости на Рейвен, достаточно личной злости, чтобы я понимала, что он откуда-то её знает. Я ощутила укол ревности прежде, чем осознала причину.

Я не расслышала его ответ, когда он послал какое-то ободрение.

От него выплеснулось ещё больше вспышек раздражения, когда он не мог разглядеть, что я показывала, когда он хотел знать больше о моем местоположении.

Я также ощущала там желание, густую тягу, которая вновь начинала влиять на меня даже без учёта пережитого только что стресса.

Когда она усилилась, я позволила ему почувствовать силу той боли.

Его свет вздрогнул вокруг меня. Поначалу он казался опешившим — может, из-за моей открытости.

Затем его свет вновь скользнул вокруг меня, пытаясь дотянуться до меня накатывающими вспышками жара. Мне пришло в голову, что меня должно нервировать то, что он так ясно меня ощущал. Учитывая то, где я находилась — в оплоте Лао Ху — он вообще не должен быть в состоянии приблизиться ко мне.

Его свет сделался осторожным, и я осознала, что это он тоже почувствовал.

— Ты идёшь, не так ли? — пробормотала я.

«Скоро», — ощутила я его ответное бормотание.

«Где ты?»

Молчание. Однако его свет оставался тёплым, близким.

«Пожалуйста,

не убивай моих друзей. Пожалуйста, Ревик. Я знаю, ты злишься…»

Я уловила от него больше шепотков — образы Джона, Касс. Я увидела лицо Джона, сердито кричавшего на Балидора, и осознала — Ревик показывает мне, что он знает: ни один из моих друзей детства не был в курсе плана Адипана. Он знал, что Джон и Касс оставались в неведении, тоже думали, что я умерла. Я кивнула про себя, но всё равно нервничала.

Он не включил в этот список много имён.

И всё же я хотела его здесь. Я даже уже не могла притворяться, что не хочу этого.

Эмоции закружили вокруг меня, когда я ощутила его реакцию на это.

Положив голову обратно на подушку, я закрыла глаза. Когда моё тело начало расслабляться, меня застала врасплох сильная волна тоски, такая мощная, что у меня сдавило горло, ладони сжались, затем стиснулись челюсти. Я осознала, что это исходит от меня, из моего собственного света.

Я вновь ощутила реакцию — очередное вздрагивание.

Затем меня затопил поток жидкого жара.

В этом рывке содержалось так много, что я лежала на спине и тяжело дышала, моя кожа жарко раскраснелась. Его эмоции плыли через меня — любовь, от которой сдавливало грудь, и я почти забывала, где нахожусь. Я по-настоящему притягивала его и ощущала, как усиливается его желание, и вот он уже пытался пробиться сквозь ошейник, когда тот сработал и вызвал уже другую боль в моем свете.

В итоге мы оба сдались.

Я ощутила, как он отстраняется, и во мне на мгновение полыхнуло раздражение, прежде чем он опять ласково скользнул вокруг меня и отстранился.

Лёжа там, я ощутила очередную вспышку нервозности из-за того, как близко он ощущался даже с ошейником — и уж тем более вопреки конструкции военного образца, в которой я должна находиться, учитывая, где мы. Что-то в ранении и том факте, что мы оба едва не умерли, снесло между нами все стены. Теперь уже не важно, где я. Или даже с кем я.

Но я знала, что во мне тоже что-то изменилось.

Быть с ним уже не казалось чем-то гипотетическим вроде голубой мечты. Не думаю, что когда-либо хотела его так сильно. Может, это окончательное знание, что нас на самом деле нельзя разделить. Может, это даже что-то биологическое, какая-то примитивная нужда после такого долгого отсутствия его в моем свете.

В любом случае, в этом признании жило чувство вины, почти стыда.

Это ничего не меняло. Он все равно был Сайримном. Но моему свету становилось всё более и более безразлично.

Однако я не уверена, что в остальном мне было всё равно.

В любом случае, теперь я могла признаться себе. Балидор был прав по поводу меня, когда говорил, что мне нельзя доверять в отношении Ревика.

При нашей следующей встрече я совершенно точно не буду связно мыслить.