Меченосец
Шрифт:
Невидимая в темноте Инграда хихикнула.
– Кто это? – насторожился Валит.
– Баба-яга...
Костер разведчики развели с умом – под защитой огромного валуна и пня-выворотня, оградивших стоянку с двух сторон. Олега встретили с радостью, Инграду – с восхищением. Валит, разглядев гостью, засуетился, постелил ей сложенный вдвое плащ. Ошкуй кинул сверху свой. Девушка рассмеялась хрустальным колокольчиком и села, а на лицах лазутчиков выступили улыбки.
– Извиняйте, други, – буркнул Олег, не глядя на Варула, – провалил я все дело...
– Ну, не бросать же... – усмехнулся
– А за что тебя сжечь хотели? – ляпнул Ошкуй на корявом романском. Валит сильно пихнул товарища.
– Я лечила людей, – объяснила Инграда, улыбнувшись Валиту. Тот сильно покраснел – это было видно даже в свете костра.
– Ну и что? – удивился Варул.
– А я их не молитвами пользовала и мощей не прикладывала, – усмехнулась Инграда. – Я руками заращивала раны и снимала боль... Однажды я спасла Винифрида, сынка купца Алагиса – он охотился на огромного вепря, но поскользнулся, и кабан клыками вспорол ему живот. Я очистила кишки, смочила все... ну, таким зельем, которое убивает маленьких, малюсеньких червячков, разносящих заразу... уложила и зашила. Винифрид выздоровел и стал приставать ко мне... Я его прогнала, и тогда он стал всякие гадости обо мне говорить, болтал повсюду, что я ведьма и с дьяволом знаюсь...
– Вот гад какой! – вырвалось у Валита.
Олег почувствовал, как в Инграде поднимаются перенесенные ужасы, как рвется тоненькая пленочка покоя, пропуская в душу девушки смятение, горечь и страх. Он обнял ее за плечи и шепнул:
– Все хорошо, слышишь? Больше мы не позволим никому тебя обижать.
– Пусть только попробуют... – проворчал Ошкуй. – Надо будет, и сынка этого... Винефрида, найдем и бошку оторвем...
Валит истово закивал головой, и над костром снова прозвенел серебряный смех Инграды. И оборвался.
Опять на всех сошло молчание. Валит подбросил дров в костер, чтобы отогнать ночную сырость, и все зачарованно следили за пляской огня.
– Вы хотите напасть на Париж? – неожиданно спросила Инграда, глядя на Олега со смятенным вниманием.
– Откуда... – изумился Варул и смолк.
– Ведьма! – удовлетворенно сказал Ошкуй, но, заметив укоризненный взгляд Валита, быстро поправился: – Ведьмочка!
Олег подумал и кивнул.
– Хотим золото вытрясти из графа Парижского.
– И из монахов всяких, – поддакнул Ошкуй.
Инграда вдруг взволновалась.
– С той стороны Монмартра, – выговорила она, – есть маленький храм Януса – совсем уже разрушенный, от статуи один постамент остался... Но под ним берет начало подземный ход, очень длинный, и выходит он на острове Франков, в храме Юпитера. Я покажу вам, где это...
– Здорово... – выдохнул Пончик.
– Здорово будет, – поправил его Олег, – когда ты мне сала с чесноком принесешь.
– Щас я!
– И хлебца не забудь!
Подкрепившись, Вещий продолжил:
– Утром мы вышли к тому самому храму, что был Янусу посвящен...
...Вряд ли Монмартр стоило называть горой – холм как холм, – но вид на Париж с его лесистой макушки открывался недурственный. Город с высоты казался колоссальной пиццей, порезанной на три неравные порции – помидорками
Олег усмехнулся и спустился по крутой тропинке вниз, к храму Януса, круглому в плане.
А кроме плана, ничего и не было больше. Имел место остаток святилища-целлы, заваленный мраморными обломками. Каннелюрованные барабаны колонн были рассыпаны, как бочки у нерадивого бондаря, завитые волюты лежали оббитыми, напоминая огрызки. Кому-то, видать, потребовался камень для забутовки, а тут языческое капище под боком! Бери – не хочу...
Из-за деревьев вышла Инграда – на ней была синяя котта длиной до пят, вернее, женская разновидность котты – сюркени, плотно облегавшая грудь. Поверх нее Инграда надела сюрко – безрукавку с разрезами по бокам и такую же длинную, как котта. Изящные ступни грелись в меховых туфельках, а плечи прикрывал плащ с серебряной фибулой на плече. Девушка тоже заметила Олега, и с ее неспокойного лица будто спал налет тревоги. Инграда подошла к Олегу и легонько прижалась. Словно древним женским инстинктом тянуло ее к самому сильному и надежному в этом опасном мире мужчине.
– Привет! – сказала она. – Тебе нравится?
Она покружилась перед ним.
– Очень, – признался Олег.
Инграда радостно заулыбалась.
– Готово! – разнесся голос Ошкуя. – Олег!
– Тише ты! Иду.
Валит с Ошкуем расчистили и постамент, на котором стояла статуя Януса, и каменные плиты вокруг.
– И что теперь? – спросил Валит у девушки.
«Краснеет, – подумал Олег, поглядывая на молодого карела, прозванного Большим как раз за средний рост и худобу. – Ишь ты его...»
– Надо повернуть постамент вокруг оси и сдвинуть в сторону вершины.
Олег, вдвоем с Ошкуем, стронул с места тяжелый куб. Заскрипела мраморная крошка. Открылась плита – чистенькая, будто новая, с одного краю зияла широкая щель.
– Дай нож.
Поддев плиту, Сухов перехватился и открыл мраморную крышку люка. Вниз, во тьму, вели каменные ступеньки. Они тоже выглядели так, будто сделаны были на днях, а не полтыщи лет тому назад.
– Глянь-ка, – удивился Валит. – На шипах медных...
– Зажигайте факелы, – скомандовал Варул. – Я буду впереди, а Ошкуй пойдет замыкающим.
– Я замкну люк, – кивнул Ошкуй.
Каменная лестница была крутой, ступеньки высокими, но не скользкими. Хотя сырость чувствовалась – на стенах кое-где нацвела плесень в два-три вершка. Воздух был затхлый – застоялся за столетия! – но дышалось легко.
Ступени вели под арку, вытесанную из камня, а дальше из света факелов в темноту уводил подземный ход. Крепи его были надежны – через равные промежутки стояли полуколонны, поддерживающие каменные балки, перекрытые сверху обтесанными плитами. Стены между колонн были заделаны хорошо обожженным кирпичом, а пол под ногами покрывала крупная мозаика из кусков мрамора, плоской стороной вверх – так мостили улицы и в самом Риме.