Меченосец
Шрифт:
Перепуганная Лойда все расспрашивала.
— Эй, девочка, если хочешь быть с ним рядом, замолкни и стань с другой стороны, — пробурчал гном на удивление беззлобно. — Терпение, и сама узнаешь все ответы.
Он повернулся к магам, спросил:
— Началось?
— Еще нет, — ответил старший из чародеев, приставленных к Меченосцу. — Еще шок не прошел.
Рогала пощупал пульс, понаблюдал за дыханием, присмотрелся к коже. Несомненно, диагноз верен: тысячи раз видел такое на полях сражений. Но Меченосца ничего подобного еще не касалось. И сейчас с чего
Готфрид внезапно выгнулся, глубоко в глотке заклокотало. Юношу сотрясли конвульсии, на губах запузырилась пена.
— Началось, — сообщил старший колдун и велел носильщикам: — Держите крепче! Нужно привязать его, зафиксировать. Рогала, положи что-нибудь между зубов, не то откусит язык и захлебнется кровью.
Гном ухватил щепку.
Маги пропели заклинания и смолкли, прислушиваясь. Заголосили снова.
— Сильный демон, — заметил лекарь.
— Тоал, — подтвердил Рогала.
— Тяжело будет. Если этим тварям помогают извне, они завладевают телом с поразительной легкостью.
Дух вождя оказался упорным. Колдуны выбивались из сил двое суток, пока кризис не миновал. Появилась возможность передохнуть. А тем временем «я» Готфрида, столь слабо привязанное к плоти, спряталось глубоко внутри, не понимая, кто оно и где. Чувствовалось только, что битва идет за выживание, за сохранение самости. Но поначалу юноша и выигрывать не хотел. Он плавал в иллюзорном мире. Армия его «я» на невидимой равнине билась с другим войском — с бесформенной тенью, слепленной, казалось, сплошь из голода. Призрак прыгал, сшибал с ног, склонялся, готовый пожрать, и все начиналось опять — прыгал, сшибал, склонялся, готовый пожрать…
Готфрид растерялся: одно и то же, снова и снова, и каждый раз кто-то вторгается, разрывает цепь событий, спасая от ужаснейшей из мук.
Затем юноша ощутил рядом Турека Аранта. Тот, хоть и мог сам завладеть телом Готфрида, вступил в бой за его спасение. Извне, из-за грани сна, третья сила терзала тень, умаляла ее, а «я» росло, набиралось мощи. Время остановилось. Существовали только призрак, цикл повторений и безразличие. Но в конце концов Готфрид и сам начал сопротивляться — скорее инстинктивно, чем из осознанного желания, — а как только по-настоящему захотел выжить и победить, битва закончилась.
— Вот так, — прошептал Арант. — Мы справились, он бежит. Скорее, уничтожим его!
Они мгновенно бросились в погоню, помчались над незримой равниной.
Готфрид открыл глаза, ошеломленный и растерянный. Едва опомнившись, он заметил Лойду, держащую его руку. Та была бледна и измучена донельзя.
— Привет! — прохрипел он и скривился, пытаясь улыбнуться.
— Готфрид!
— Я вернулся.
— Он проснулся! — закричала девушка, кидаясь ему на шею. — Он выжил!
В комнату ворвались Рогала и несколько вентимильцев.
— Как дела, сынок?! — завопил гном.
— Думаю, худшее позади, — прошептал юноша.
— Так что с тобой стряслось?
«Осторожно», — предупредил Арант из глубины рассудка.
— Я тебя хотел спросить, Тайс. Тоаловы штуки, должно быть.
— Это
Лойда помогла Готфриду сесть.
— Как долго я пролежал без сознания?
— Двое суток, и Невенка не потеряла ни секунды этого времени.
Вражеское войско рвало, терзало и грызло армию, закрывшую Карато. Острие самой удачной атаки застряло в снегу под самыми стенами Ковинго, и новые метины затерли старые шрамы на крепостных стенах. Миньяк все еще пытался отбросить противника.
— А что ей даст победа? — Готфрид улыбнулся. — Зима удержит перевал лучше любой армии.
— Всякое может случиться. — Рогала пожал плечами.
— Я помогу им, — прохрипел Меченосец, пытаясь встать.
Вошел миньяк и, осмотрев больного, объявил:
— Еще несколько дней ты никуда не пойдешь!
— Но…
— Ты слишком слаб! Честно говоря, я не хочу потерять Добендье по воле немощного юнца.
— В самом деле, отлежись-ка, — согласился Рогала. — Всяко полегче, поспокойнее. Девочка, присмотри за ним. Если чересчур раззадорится — кричи.
Готфрида понудили снова лечь. А устроившись поудобнее, юноша обнаружил, что наблюдать за хлопочущей Лойдой очень даже приятно. Хорошо с ней. Пусть и не узнал ее толком и робел признаться даже самому себе, но с нею рядом можно и поболеть чуточку дольше. Она такая заботливая!
Девушка первой заметила перемену. Меченосец вернулся в человеческий мир другим. Глядел по-иному, стал решительнее, тверже и безжалостнее к тем, кто вздумал играть людьми, словно куклами. Он задумал уничтожить их во что бы то ни стало.
Лойде новый, окрепший Готфрид совсем не понравился. Прежний, наивный был по душе куда больше.
13
Снова Гудермут
Нерода умела воевать. Несмотря на глухую и, казалось бы, надежную оборону, выстроенную по совету Рогалы, его пророчество — «сотрет в порошок» — почти исполнилось. Гном и сам чуть не поверил в собственные слова.
Но после недели безжалостной резни колдунья снялась и заспешила на запад. Вентимильская армия благодарила всех богов за спасение, но была слишком измучена и слаба, чтобы пуститься в погоню. Намерения Невенки оставались загадкой. Бельфильо ничего не сумел выведать: Око не могло заглянуть в разум тоала.
Только на восьмой день миньяк организовал преследование, и тут же обнаружился изъян плана Рогалы. Не хватало тягловых лошадей для обоза. Войско едва тащилось, отставая все сильнее.
Нерода достигла Гудермута еще зимой, с армией замерзшей, усталой и голодной, но по-прежнему очень самоуверенной. В отсутствие Невенки Йедону Хильдрету удалось оживить увядший боевой дух союзников. К общей радости и воодушевлению, граф сумел проломиться сквозь теснины Беклаваца, разбив державшие их вражеские бригады. Стараясь укрепить коалицию, генерал двинулся на восток и снял осаду с Катиша, добавив имперские силы к войскам Эльдрахера и худермутцам. Он поверил, что еще пара побед вернет на позиции последних сомневающихся.