Мечи легиона
Шрифт:
Авшар кипел от гнева. Он чувствовал, как рушатся все его планы, так долго вынашиваемые. Сотни раз проклинал он Бальзамона, насылая на него одно заклятие за другим. Черная магия колдуна причиняла Патриарху Видесса боль. Авшар мог чувствовать мучения Бальзамона. Это было приятно, но недостаточно. Князь-колдун так и не ощутил пока сладкого вкуса победы.
Рано или поздно — Авшар знал это — он сумеет разбить Патриарха на осколки, точно глиняный кувшин. Но когда это произойдет? При обычных обстоятельствах Бальзамон уже не устоял бы
Бессилие чар — вот единственное, что было в состоянии испугать Авшара. Без своей дьявольской магии он превращался в обыкновенного военачальника, полностью зависящего от своего ума, хитрости и удачливости. Хуже того -неразрывно связанного с простыми смертными солдатами, которые приносили бы ему победы… или поражения!
А имперцы не выказывали ни малейшего намерения отступать. Наоборот, они выглядели куда более уверенными и стойкими, чем их противники-варвары. Иезды были достаточно дерзки и храбры, когда чуяли близкую победу, но, как всякие кочевники, они быстро и без угрызений совести отступали, как только бой оборачивался не в их пользу.
Князь-колдун заскрипел зубами от ярости. Ну почему, почему ему почти всегда приходится действовать в одиночку? Он пожалел, что Марзофл не сумел добраться до него. Даже без своего колдовства Авшар нашел бы возможность покарать горькой, страшной смертью этого дерзкого негодяя-видессианина.
Внезапно князь-колдун откинул голову назад и громко рассмеялся. Несколько лошадей в страхе попятились, но он не обратил на них никакого внимания.
— Какой же я дурак! — воскликнул Авшар. — Если мост рухнул в реку, то я могу переплыть ее, вот и все.
Он внимательно осмотрел колеблющиеся ряды йездов, обдумывая свой план. Задуманное было нелегким даже для него. Но оно было возможным.
Снова засмеявшись, Авшар потянулся за стрелой с черным оперением и положил ее на тетиву своего лука.
Стон, пробежавший по рядам видессиан, прозвучал так громко и горестно, что Марк подумал было, что погиб сам Император. Но голубое знамя Туризина по-прежнему развевалось по ветру. Трибун увидел самого Императора — тот сидел на своем сером скакуне и подбадривал воинов. Туризина нельзя было не узнать — он выделялся позолоченной кирасой, шлемом и красными императорскими сапогами. Халогаи держались крепко, и левое крыло имперцев продолжало наступать. Но где же тогда случилась беда?
Скавр вгляделся вдаль. Высокий рост давал Марку большие преимущества. Позади Автократора возникло замешательство. Несколько императорских телохранителей и жрецов суетились возле одиноко стоящего мула… Трибун даже не осознал, что громко стонет.
Виридовикс, стоявший рядом, даже спросил:
— Тебя ранило, дружище?
— Не меня! — нетерпеливо ответил Скавр. — Бальзамона.
— Проклятие!..
Марк схватил за локоть одного из римлян:
— Найди Горгида и отправь его туда, — приказал он, махнув в сторону осиротевшего мула. Нет сомнения, видессианские жрецы-целители уже пытаются оказать помощь Патриарху, но Марк не упускал и такой возможности, что они каким-то невероятным злым чудом могли в эту минуту
Задыхаясь от быстрого бега, Горгид бросился к Бальзамону. Он не был лично знаком с Патриархом, как Скавр и не слишком трепетал перед саном духовного владыки видессиан. Горгид вообще не поклонялся Фосу. Но любой кто обладал духовной силой, сегодня мог принести неоценимую пользу в борьбе против Авшара. А человек, сумевший остановить колдуна, был полезен вдвойне. И потерять его из-за шальной стрелы было бы слишком большим расточительством.
Скавр оказался прав, когда предполагал, что жрецы-целители уже делали все возможное для своего прелата. Они с подозрением уставились на Горгида. Однако вскоре они убедились в том, что этот чужеземец разделяет с ними искусство исцеления.
— Добрый Бог да благословит тебя за заботу, — произнес один из них, обведя знак солнца вокруг сердца, — но ты уже опоздал. Даже появись ты в самый миг, когда его поразила вражеская стрела, ты все равно опоздал бы.
— Дайте мне взглянуть на него, — сказал врач, пробиваясь сквозь толпу имперцев.
Владея чудесным даром магического исцеления, жрецы были почти несведущи в простой медицине, которой Горгид обучался в Греции и Риме. Возможно, эти обыкновенные земные познания, которые грек стал презирать с тех пор, как оказался в Империи, окажутся полезными сейчас…
Но даже беглого взгляда на Бальзамона оказалось достаточно, чтобы убедиться: видессианский жрец прав. Патриарх лежал в неловком положении на левом боку. На его лице застыло спокойное выражение, но глаза сделались стеклянными и пустыми; тонкая струйка крови вытекла из утла рта и капнула на бороду. Дыхание больше не вздымало грудь. Стрела, поразившая его, впилась ему в сердце почти до самого оперения.
Горгид коснулся запястья, хотя заранее знал, что пульса уже не нащупает.
Врач оглядел поле боя. Ему ведома была сила степных луков, но на таком расстоянии ни один из кочевников не смог бы пустить стрелу. Затем грек напрягся от внезапной мысли… Виридовикс говорил ему о таком луке… и о стрелах с черным оперением. Любой, кто считал Авшара только колдуном и ничем более, допускал роковую ошибку. Бывший прелат Скопензаны еще и могучий воин. Теперь щит Империи был разбит.
Вскочив на ноги, Горгид тревожно закричал стоявшим вокруг людям:
— Кто из вас не только целитель, но и маг?
Несколько человек кивнули в ответ. Грек только и успел сказать:
— Тогда берегитесь, потому что Авшар…
Он не успел договорить то, что хотел сказать: «…сорвался с цепи». Все целители, кроме одного, рухнули, как подрубленные. Некоторые раскрыли рты, словно задыхаясь, другие просто повалились на землю. Ужас выступил на их лицах. Губы умирающих кривились в агонии.
Последний из целителей, который оказался сильнее остальных, стоял, шатаясь, несколько минут, словно щенок, очутившийся лицом к лицу с драконом. Слезы текли из его глаз; через секунду они превратились в ручейки крови. Он бил себя кулаками в виски, словно желая избавиться от нестерпимой боли; страшное давление раскалывало его голову. Затем глаза его закатились, и он упал замертво рядом с телом Бальзамона.
Чародеи и маги погибали один за другим вдоль всего видессианского строя, пораженные насмерть жестокими чарами Авшара. Несколько самых сильных магов остались в живых и не лишились рассудка, но это было все, что им удалось сделать. У них не осталось сил, чтобы защищать армию от колдуна.