Мечи легиона
Шрифт:
Не найдя достойного ответа, Виридовикс наклонился и снял с мертвого макуранца щит, покрытый толстой жесткой кожей, — не слишком хорошая защита для пехотинца, но все же лучше, чем ничего. У грека нашлось еще мгновение поблагодарить, прежде чем схватка закипела снова.
Передвигаясь боком, как краб, Марк уже находился совсем близко от Авшара. Ему оставалось не более тридцати шагов до цели. В суматохе боя князь-колдун даже не заметил, что римлянин рядом. Чары Вулгхаша по-прежнему защищали меч Скавра, делая магическое оружие «невидимым»
Бой становился все более яростным. Копейщики — острие макуранского клина — были самыми отборными бойцами армии Авшара; одолеть каждого из них было нелегким делом.
Но в этот момент несколько лошадей неожиданно рухнуло на землю. На левом фланге Авшара тревожно закричали макуранцы. Марк услышал громкий голос, похожий на рев дикого быка, покрывающий все крики. Одержимый яростью берсерка, нанося один смертельный удар за другим, Зеприн Красный пробивался к Авшару, оставляя за собой трупы людей и лошадей.
Теперь только один всадник стоял между разъяренным халогасм и князем-колдуном. Это был знатный макуранец в посеребренном панцире и позолоченном шлеме. Он обрушил сабельный удар на Зеприна. Марк видел, что удар достиг цели, но халогай даже не обратил на это внимания. Его страшный топор сверкнул в воздухе, описав стремительную дугу. Макуранец, оцепенев, уставился на свою руку — она была отсечена у запястья. Следующий удар обрушился на кирасу, вмяв ее в грудь.
— Кайкаис! — закричали макуранцы, увидев, что их командир мертвым падает с коня.
Зеприну все это было безразлично. Издав еще один дикий вопль и высоко подняв над головой окровавленный топор, он бросился на Авшара. Слишком поздно поворачиваться и встречать удар халогайского топора мечом. Однако Автар недаром был самым могущественным колдуном этого мира. Ни на секунду не ослабив других чар, он мгновенно бросил против обезумевшего Зеприна сложное заклинание. Это было заклинание огня, которое поразило видессианского всадника в самом начале битвы. Огненные языки сорвались с пальцев колдуна.
Но халогай покачнулся, однако он не упал на землю, охваченный пламенем. Берсеркова ярость и снедающая его ненависть защитили Зеприна даже от чар. Великан-халогай быстро пришел в себя и снова поднял топор. Теперь Авшар встретил удар топора мечом. Но он сумел лишь слегка отклонить его в сторону. Вместо того чтобы разрубить череп Авшара, топор ударил жеребца по шее. Колени животного подогнулись, и оно рухнуло на землю.
Имперцы издали громкий радостный крик.
— Авшар упал! — прокричал прямо в ухо Скавру легионер с рассеченной щекой.
Трибун тоже хрипло закричал. Но вопль застрял у него в горле, когда он увидел, что князь-колдун успел высвободиться из стремян и вскочить на ноги прежде, чем Зеприн добил его.
Халогай метнулся к своему врагу. Марк попытался было пробиться к ним, но противники сошлись в поединке прежде, чем он смог это сделать. Первый удар Зеприна пришелся на воздух — Авшар уклонился. С удесятеренной
— Когда хочешь убить человека, дурак, — произнес он насмешливо, -делай это вот так! Так! И вот так!
Каждый удар Авшара попадал в цель быстрее, чем мог уловить человеческий глаз. Кровь потекла из многочисленных ран халогая. Любая из них убила бы на месте обычного воина — особенно последняя, которая пришлась у основания шеи. Но в своем безумии халогай, казалось, не чувствовал этого. Он попросту не знал о том, что умирает, и продолжал биться.
Зеприн снова нанес удар. На этот раз Авшар взвыл — топор смахнул мизинец его правой руки так чисто, как это сделали бы на плахе. Князь-колдун сжал руку в кулак, чтобы остановить кровь. После этого он уже бился молча, не размениваясь на насмешки. На каждый удар Зеприна колдун отвечал тремя, и почти все они попадали в цель.
И вдруг Зеприн в замешательстве остановился. Кровь запузырилась у него на губах и хлынула изо рта и носа. Грозные глаза северянина затуманились, топор выпал из внезапно ослабевших пальцев. Халогай закачался и мертвым рухнул на сухую землю, зазвеневшую под тяжестью его тела и доспехов.
— Есть ли еще кто-нибудь? — крикнул Авшар, наступив сапогом на горло Зеприна, чтобы подчеркнуть свое торжество.
Князь-колдун стремительно зашагал вперед, уверенный в том, что никто из имперцев не посмеет больше бросить ему вызов. Затем он резко остановился. На его лице вспыхнули одновременно изумление и ярость.
— Ты?!! — прошипел он.
— Я. — Неуверенный, испуганный, Скавр сумел выдавить из себя только одно это слово. Он был так утомлен, что едва удерживал щит. В отличие от того далекого дня в Палате Девятнадцати лож, сейчас у Авшара не было щита. Но на сей раз трибуну было наплевать на правила честного поединка. Он поднял галльский меч.
— Стоять! — проговорил он. И с ужасом подумал, что сейчас Авшар убьет его на месте.
Но князь-колдун на шаг отступил. Трибун немного пришел в себя и собрался с духом. Конечно, сообразил Скавр, он удивлен. Авшар никак не ожидал увидеть Скавра — ведь он не чуял присутствия заколдованного меча.
Марк поискал глазами Виридовикса, но нигде не увидел его.
Авшар колебался лишь несколько мгновений. Но наступая на римлянина, он двигался куда более настороженно, чем в схватке с Зеприном.
Однажды князю-колдуну уже доводилось скрестить меч с Марком, и он знал, что римлянин был опаснее разъяренного берсерка. Кроме того, Авшар испытывал немалый пиетет перед галльским мечом.
Первое же столкновение клинков показало Скавру, что дела его плохи. Он явно переоценил свои силы. Марк был близок к истощению, в то время как Авшар, казалось, черпает энергию из какого-то неиссякаемого источника.